Книга Влюбиться в Апрель, страница 2 – Ася Исай

— Эй! Медсестричка! Ну ты чего такая нежная!

2. Няша

От гаража осталась одна коробка, с дырой в крыше.

Не то чтобы он был первым домом, который я сжег, но кто считает?

Внутри меня тоже что-то выгорело дотла много лет назад, и теперь только тлеет, не позволяя дышать.

Посреди гор пепла и останков мебели гордо выдержал пожар только сейф. Замок немного прикипел, но что за чудесные вещи раньше делали! Бутылка джина сохранилась как новенькая.

Забираю и, выходя из гаража, откупориваю бутылку. Пробка поскрипывает и с аппетитным чпоком выходит из горлышка.

— Лучше звука пока не придумали, – с удовольствием отпиваю эликсир и чувствую, как натянутые канаты в грудине едва-едва ослабляют напряжение.

Алкоголь обжигает глотку. Наконец-то что-то приятное сегодня.

— Поминки? – выходит мужик из соседнего гаража.

Только по протянутому стакану понимаю, что он про пожар. На звук пробки приманился? Ценитель.

Наливаю ему порцию. Пьем не чокаясь.

— Сосед, мне бы это, – подбирает слово, щелкая пальцами в воздухе. – Компенсацию. За этот… Ущерб! – бьет себя по лбу вспоминая. – Там стенка поплыла от жара, крышу менять…

Мнется, но придумывает еще какие-то потери и тянет меня в свой гараж оценить лично. Молча достаю из кармана хрустящую пачку пятитысячных купюр.

— Ты что! Я же не это имел в виду… – мужик шокированно пытается отказаться, но пачку нежно прижимает к груди. – Это много!

— Это за гараж. Целиком. Продай.

— Нет-нет. Ты что. Бабка меня убьет дома, – отказывается, но в голосе уже слышится дрожь. Деньги делают свое дело.

Молча протягиваю еще одну пачку. Свеженькую. Только наколдовал.

Мужику повезло, что я не Воланд. Утром в резаную бумагу или пчел деньги не превратятся.

— Эдуард, – мужик жадно сглатывает и забирает деньги. Только после этого протягивает руку, решив, что пора бы представиться. – Можно Эдик.

— Ну что, Эдик. Пойдем обмоем покупку? – лезу за пазуху, чтобы достать новую бутылку из волшебного кармана.

Мужик аж вытягивает шею, то ли в ожидании еще одной порции денег, то ли чтобы увидеть, что же там еще прячется.

Алкоголь на хранителей времени почти не действует, но я вычислил дозу и частоту, с которой ее нужно принимать, чтобы находиться в состоянии опьянения.

А если ее умножить на два, можно даже на некоторое время поплыть, но вылезает неприятный дефект – перезагрузка. Для обычного человека – смерть. Мне таких плюшек не выдают.

Мне нужна хотя бы иллюзия того, что боль можно заглушить.

Судя по тому, что через час я начал рассказывать Эдику про Анну, перезагрузка была не за горами.

— Рождественская ярмарка ее убила, – алкоголь развязал язык, и все, что я так тщательно держал взаперти, полилось наружу.

— Это как? – Эдик хмурится, пытаясь сфокусироваться на моем лице.

— Много людей, мороз. Воспаление легких. Пять дней. Ему понадобилось пять дней, чтобы забрать ее. Пять дней я смотрел, как она угасает, и ничего не мог сделать.

— Ковид, что ли? – хмурится не понимая.

— Да какой ковид, – взрываюсь. – Воспаление легких, говорю тебе.

— Но подожди. А как же антибиотики? Не помогли?

— Да не было же их тогда! Ну как ты не понимаешь! – почти кричу.

Он пытается возразить, но я уже не слышу. Мир плывет перед глазами.

— Ладно, я пойду… – бормочет он, явно испугавшись моего состояния. Или слов? Плевать.