Книга После развода густеет запах роз, страница 2 – Хлоя Минт

Я неторопливо подошла к консоли, взяла клатч, задумчиво провела пальцами по его лакированной поверхности, словно проверяя, не запылился ли он от чужого предательства. Движения мои были скупы, но в каждом из них чувствовалось столько ледяного достоинства, сколько я могла в себе собрать в этот момент. Девушка наконец вырвалась из его объятий и отпрянула к окну, кутаясь в невидимую вуаль смущения. Хотя какое там смущение? Обычный испуг застигнутой врасплох хищницы.

— Да, Виктор, – я не повысила голоса, но каждое слово падало с металлическим звоном, – ты, как всегда, прав. Я что-то забыла. Видимо, чувство собственного достоинства.

Я подхватила клатч, вздёрнула подбородок и, не удостоив больше эту компанию ни единым словом развернулась к выходу. В зеркале напротив мелькнул мой силуэт: длинные чёрные кудри, приталенный жакет, гордая осанка. Идеальная картинка, с которой снимают последний слой лака.

— Тамара, постой! – крикнул он мне вслед, но я уже перешагнула порог. Его голос захлопнулся за мной, как дверь в прошлую жизнь, где я была женой миллионера, а значит – живым украшением. Больше это не моя роль.

Я вышла на улицу, подставив лицо порывам налетевшего ветра. Когда я садилась в машину, из парадного выбежал водитель, удивлённо придерживая фуражку.

— В аэропорт, Тамара Владимировна? – спросил он, заметив мой взгляд.

Я задумчиво посмотрела на него, а затем на клатч в своих руках.

— Нет, Серёжа, – ответила с ноткой уставшей решимости. – Поехали на дачу. Мне нужно вырвать кое-что с корнем.

Глава 2

Глава 2

Тамара.

— Я, конечно, говорила про корни, но это была метафора...

Слова вырвались сами собой, когда водитель, притормозив у покосившихся ворот, вопросительно обернулся. Я сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Точнее, пыталась узнать в том, что предстало перед глазами, место, которое когда-то было моим настоящим домом.

Сад встретил меня буйством зелени. Трава поднялась выше пояса, крапива нагло жалила даже сквозь лайковые перчатки, которые я не успела снять, а старые яблони, когда-то аккуратно подстриженные и ухоженные, теперь тянули к небу корявые лапы, словно просили пощады. Дорожка, выложенная плиткой, почти исчезла под ковром мха и ползучих сорняков. Забор местами покосился, а калитка жалобно скрипела, будто приветствуя меня из прошлого.

Дача. Моя дача, где прошло детство. Которую я, двадцатилетняя дурочка, влюблённая в перспективного Виктора, попросила отремонтировать перед свадьбой. Он тогда усмехнулся, но деньги выделил щедро – ему нравилось выглядеть благодетелем. Дом преобразили: новые окна, свежий фасад, тёплая веранда, на которой мечтала пить чай долгими летними вечерами. Но мечты, как и я сама, оказались невостребованными. Виктор предпочитал Мальдивы и бесконечные светские рауты, а дача осталась в стороне. Мы приезжали сюда раза три за все годы брака – и то проездом, на час, перекусить и уехать обратно в Москву.

Теперь дом смотрел на меня пустыми тёмными окнами. Света не было.

Поднявшись на крыльцо, я провела пальцами по перилам. Краска облупилась, обнажив серое дерево, но под слоем пыли угадывался другой оттенок – глубокий винный, который я выбирала лично, споря с дизайнером. Я улыбнулась уголками губ. Даже в запустении этот дом хранил мои следы.