Книга Когда ты проснешься…, страница 149 – Андрей Эмдин

Вышедшая за пределы обозначенного игрой островка безопасности и подхваченная бурным водным потоком, Оля стремительно уносится в сторону тонущего корабля. В какой-то момент ей удается совладать с течением. Сил ее маленького, изможденного катастрофой тела не хватает, однако Оле удается развернуться ко мне лицом, и я вдруг ясно вижу ее огромные серые, как окружающее беснующееся море, глаза. В них нет ужаса. Сквозь разделявшие нас несколько метров в глазах увлекаемой непреодолимым течением девушки читается самое страшное, что только может один человек передать другому взглядом.

Разочарование.

Я смотрю, как светлая, все уменьшающаяся, едва различимая точка, приблизившись к кораблю, скрывается в кипящей вокруг тонущего судна воде. Глаза заливают слезы, смешиваются с дождем и растворяются в бьющих отовсюду фонтанах водяных брызг. Я кусаю губы, чувствую во рту солоноватый вкус крови, но все равно продолжаю смотреть, ожидая, что вот-вот упаду за борт лодки, не справившись с обрушившейся на меня горечью.

В последний момент, когда я уже чувствую, что вот-вот потеряю сознание, в голове раздается спасительный голос системы:

— Зафиксировано этическое нарушение третьего уровня. Прекращение игры.

И мир вокруг темнеет.

— Саша! Александр! — Темноту прорезают взволнованные крики техника, а я все никак не могу открыть глаза. Тело сводит. Сдерживаемые до последнего в виртуальном мире эмоции толчками вырываются наружу. Закрываю лицо руками, чувствую соскользнувший с головы трансивер и содрогаюсь, накрываемый неудержимой волной рыданий. Вою нечеловеческим голосом, выпуская из себя, будто из распрямившейся пружины, всю накопившуюся горечь. Перед закрытыми глазами, точно зацикленное в бесконечном повторе видео, прокручивается исчезающая за бортом Оля, ее отчаянный крик, в котором смешиваются неожиданность и ужас. И этот последний взгляд, которым она выстреливает, перед тем как навсегда исчезнуть в пучине. Взгляд грустных серых глаз, полный холодного, жалящего, как клинок, разочарования.

— Я даже не представляю, через что тебе пришлось пройти, — тепло говорит техник, когда я, немного придя в себя, сижу с ним за столом. — И не хочу представлять.

Киваю и делаю глоток приготовленного Анатолием чая. Судорога, сжимавшая горло цепкими холодными пальцами, чуть отступает перед обжигающим теплом.

— Саш, я хорошо помню твой первый выход из погружения. Не каждый день вытаскиваю асистемщиков, — смеется техник, желая разрядить обстановку. — Мы тогда попрощались, думая, что больше никогда не увидимся. Но позже я снова услышал о тебе, когда узнал, кто придумал трагический сценарий с новым игровым миром «Лайнер». И знаешь что? Я тебя возненавидел.

Поднимаю на техника удивленный взгляд. Он немного осекается от своей прямоты, но все-таки поясняет:

— Несколько лет назад у меня погибла жена. Утонула. Поехала с коллегами кататься на катере, что-то произошло… — Техник шумно сглатывает, ненадолго замолкает с закрытыми глазами и продолжает: — И она не вернулась. Видит бог, лучше тебе не знать, что я тогда пережил. Время сделало свое дело — боль притупилась. Но когда выныривающие игроки вдруг стали наперебой с восторгом рассказывать о том, как их виртуальный корабль ни с того ни с сего начал тонуть, я чуть не лишился рассудка. Игроки переживали крушение, боролись за виртуальную жизнь, иногда тонули сами, но каждый из них рассказывал о моей самой страшной жизненной трагедии с… восторгом! А потом я узнал, что этот сценарий — твоих рук дело. Виталий мне об этом рассказал немногим позднее того, как отправил меня сюда, в Питер. И я благодарю судьбу за то, что получил эту информацию, будучи в другом городе, иначе, клянусь, разыскал бы этого молодого архитектора, чтобы свести с ним счеты.