Книга Когда ты проснешься…, страница 150 – Андрей Эмдин

Я в ужасе слушаю пожилого техника. Так вот, оказывается, какими последствиями для него обернулась моя ночная авантюра. Что стоило этому убитому горем человеку перерезать мне горло или стянуть трансивер, пока я находился в погружении, тем самым спровоцировав асистемный выход…

— Но когда я узнал, через что тебе предстоит пройти, — вдруг меняет интонацию Анатолий, — я испытал совсем другие чувства. Думаешь, облегчение? Нет! Я проникся к тебе бесконечным сочувствием. Моя жена погибла трагически — это воля злого, беспощадного, но все же несчастного случая. Тебе же предстояло убить любимую женщину собственными руками. Да, в виртуальности, не наяву, но человеческий мозг не отличает иллюзию от реальности, тело реагирует на события точно так, как если бы все происходило на самом деле. Так что то, что ты испытал, с точки зрения физиологии было совершенно реальным. Поэтому, парень… Я очень тебе сочувствую.

Техник под конец снижает голос, переходя на шепот, и в какой-то момент мне кажется, что он сейчас меня по-отечески обнимет. Но Анатолий просто кладет теплую руку мне на плечо, и я смотрю в его голубые, чуть увлажнившиеся, не по годам молодые глаза.

— Анатолий, я благодарен вам за сочувствие. И за то, что вы нашли в себе силы справиться с ненавистью. Но сейчас нам с вами нужно собраться и завершить начатое. Я едва держусь на ногах, поэтому давайте поторопимся.

Анатолий удивленно смотрит на меня, когда я отставляю кружку с чаем и поднимаюсь на ноги.

— Прямо сейчас? Вы… ты… собираешься погружаться прямо сейчас?

— Да, — твердо отвечаю я. — Но пропустит ли меня система? Я ведь теперь у вас в черном списке, гордый носитель этического предупреждения третьего уровня.

— Ты никогда не сможешь заново погрузиться в игру — это правда, система больше не пропустит тебя как игрока с неадекватным поведением, — подтверждает Анатолий. — Но сейчас ты вернешься в уже действующую игру, и это меньшая из твоих проблем. Сейчас ты еще более истощен, чем до первого погружения. Прошло всего два часа с тех пор, как ты нырнул в «Лайнер», но полученная тобой эмоциональная встряска негативно воздействует на твое тело гораздо сильнее, чем недосып.

— Чем это чревато? — деловито осведомляюсь я.

— Если ты и в этот раз не собираешься погружаться через капсулу Дрим-бота, то тебе стоит поторопиться там, на острове. Иначе самочувствие в виртуальности будет ухудшаться. Может, все-таки капсула, а?

Отрицательно машу головой.

— Нет времени. Мне нужно на остров. Готовьте служебный вход через трансивер!

— Упертый баран! — ругается Анатолий, но все-таки берет со стола планшет, подходит к операторскому креслу и поднимает болтающийся на проводе у стены блестящий обруч.

Некоторое время его пальцы скользят по сенсорной панели планшета, загружая нужную программу, после чего он произносит:

— Иди. Иди, забери уже свою подругу, и убирайтесь отсюда к чертовой матери!

Я понимаю, почему речь поначалу сдержанного Анатолия теперь приобретает такие изменения — старик искренне переживает за меня и за сквернословием старается скрыть рвущиеся наружу эмоции.

Подхожу к операторскому креслу и вдруг неожиданно для самого себя обнимаю старого техника. Анатолий замирает, а я тихо произношу:

— Простите меня, дядь Толь. Простите дурака.