Книга Когда ты проснешься…, страница 41 – Андрей Эмдин

В эту ночь мы впервые за все время не нарушаем никаких правил и любим друг друга в полном соответствии со всеми законами вселенной. Вселенной, в которой захватившая мужчину и женщину страсть разрушает всевозможные условности и преграды. Мы любим друг друга некрасивой, первобытной, животной любовью. Каждая клеточка наших тел стремится навстречу друг другу и разлетается снопом разноцветных искр, вспыхивает сверхновой звездой в столкновении двух маленьких человеческих галактик. А потом мы снова и снова оказываемся в объятиях друг друга, мокрые от пота, горячие, стонущие.

Спустя несколько часов я лежу в кровати и сквозь полуприкрытые веки смотрю на обнаженную Олю, вышедшую на балкон. На острове глубокая ночь, и Оля не боится быть замеченной кем-либо из гостей, засидевшихся допоздна в клубе. Впрочем, насколько я успел узнать Олю, даже оказавшись замеченной в своем неожиданно безоружном состоянии, она найдет способ обернуть это обстоятельство в веселую игру. И, уверен, даже покажет случайному свидетелю язык, прежде чем смущенно скрыться в глубине номера.

Но никто не мешает Оле наслаждаться приятным морским воздухом, и я могу некоторое время с удовольствием наблюдать за стройными очертаниями тела, слегка освещенного холодным лунным светом.

Поднимаюсь, неслышно подхожу к девушке и обнимаю ее сзади. Она вздрагивает от неожиданности, игриво трется об меня попкой и чуть подается назад, стараясь сильнее завернуться в обхватившие ее руки. На улице прохладно, и Оля чуть поводит плечами, покрытыми мелкой россыпью мурашек. Я несколько раз провожу по ее коже ладонью, разгоняя стайку непрошеных зябких гостей.

— Останешься сегодня со мной? — Мой голос в полной тишине звучит неожиданно громко.

Оля отстраняется и через плечо смотрит на меня с таким изумлением, будто я только что предложил ей что-то неприличное.

— Нет, Саш. Не останусь, — со вздохом произносит она.

— Почему нет?

— Не хочу, чтобы все это волшебство прекратилось, — шепчет она и утыкается холодным носиком в мое плечо.

Хочу возразить, но чувствую, как напрягаются ее плечи, и не произношу ни слова. Женщины порой следуют своим, непонятным мужчинам мотивам. Можно попытаться проявить настойчивость, но не хотелось нарушать гармонию и счастье, почти физически ощущавшееся в воздухе.

Мы еще некоторое время проводим в комнате, обнимаясь в кровати и разговаривая шепотом, а потом я не без сожаления провожаю Олю до номера.

Она открывает замок, и, уже стоя в дверях, я целую ее в губы.

— Волшебство не может прекратиться, потому что мое волшебство — это ты, — шепчу я, как только наши губы расстаются, и направляюсь в свою комнату, где засыпаю крепким сном.

Следующие дни мы буквально не выпускали друг друга из рук и продолжали совершать маленькие безумства. Оля, как и прежде, пренебрегала обществом других отдыхающих, но теперь у нас все чаще появлялся уважительный повод, чтобы закрыться в номере. Часто мы проводили все время наедине — с самого утра и до позднего вечера. И когда солнце скрывалось за горизонтом, ведомые не на шутку разыгравшимся аппетитом, все-таки покидали номер, совершали вылазку в клуб, но лишь затем, чтобы вновь оказаться в отеле и начать все сначала.

За все время Оля ни разу не осталась со мной на ночь. Я несколько раз делал попытки удержать девушку, но она только отрицательно трясла головой и, прежде чем я успевал возразить, закрывала мне рот нежным поцелуем. После чего исчезала в своей стороне коридора до утра, а я оставался один и еще долго не мог уснуть, взбудораженный общением с этой девушкой.