Книга Бывший. Все вернется, страница 97 – Даниэлла Ник

— Я не знаю! — испуганно лепечет Степа.

— Так узнай, блядь! Какого хуя вообще происходит? Вы инструкции забыли? — реву я, бросая трубку. До последнего надеюсь, что это совпадение, набираю Артему.

— Привет! — без раскачки начинаю я. — У звукаря вашего как фамилия?

— Привет, Саш. У какого?

— У Лехи, из караоке.

— Соловьев.

— У него есть жена-бухгалтер и ребенок?

— Да. Недавно родили, а что?

— Где живет он?

— «Марьина роща», вроде. А что случилось-то?

— Номер скинь его мне, пожалуйста. И жены тоже. На всякий случай. Потом все объясню!

Загружаю приложение, и как завороженный смотрю за Светиным маячком, который оказывается ни хрена не в центре Москвы, а уверенно движется за МКАД, а затем резко пропадает.

Поздравив ребят с маленьким юбилейчиком малыша, я собираюсь домой.

— Лана, погостили бы еще немного! — расстроенно говорит Анжелика, Лехина жена.

— Спасибо большое, Анжелика! Но мне правда пора. Очень много дел! — с сожалением сообщаю я, чувствуя накопленную усталость. Странно, только что была бодрая и активная, а тут как камнем придавили.

— Да, я понимаю. Успехов Вам! Я смотрела вчера интервью. Вы с достоинством справились, а история поразила меня до глубины души! Я буквально рыдала от сострадания девочкам!

— У тебя еще гормональный фон не восстановился до конца, любимая! — чмокает ее в щеку муж. Такие они милые!

— Спасибо за торт, он был прекрасен. И Платон просто чудо-малыш. Какие они славные, детки! — глажу по щечке мальчугана в бежевом слипе, он блаженно щурится и сосет соску.

— Ты меня не теряй! Я Лану домой закину и по делам еще. Буду поздно!

— Хорошо, Леша!

Мы спускаемся в лифте, и я без сил усаживаюсь на пассажирское сидение.

— Что с тобой? — обеспокоенно смотрит на меня приятель. — Ты вся бледная.

— Не знаю. Слабость! — еле шепчу, во рту пересохло, я все покрыта липким, холодным потом. Что со мной? Инсульт? Нервы?

— Попей водички! — протягивает бутылку мужчина. Я делаю пару глотков, и теряю сознание.

Прихожу в себя в небольшой комнатке, голова тяжелая, словно набита опилками. А тело ломит, будто ногами пинали. С трудом разлепив веки, осматриваюсь по сторонам.

Я сижу привязанная к стулу, руки и ноги связаны скотчем. Не знаю, сколько прошло времени, но они явно начинают неметь. В комнате царит полумрак, окна завешаны жалюзи, сквозь которые пробивается тусклый свет. По стенам я вижу очертания постеров, их много. Они буквально с потолка до пола. Присмотревшись, я угадываю в них свои черты. Да, так и есть. Это я. В углу я вижу свою картонную фигуру в полный рост. Я участвовала в рекламной акции с чипсами, и в каждом супермаркете стоял бумажный макет. В воздухе витает аромат затхлости и натопленной печи.

В рот мне вставлена какая-то мерзкая тряпка, судя по стягивающим ощущениям на коже, сверху приклеена липкая лента.

— Помогите! — пытаюсь крикнуть я, но из меня вырывается лишь невнятное мычание. Где я, и что происходит, черт возьми?

Справа слышу скрип отворяющейся двери, и тяжелые шаги.

— Очнулась? — слышу до боли знакомый голос.

Поворачиваю голову и распахиваю от глаза. Леха! Мой давний приятель, и он совершенно не в себе. В полумраке вижу, как он стоит, покачиваясь на месте, не сводит с меня глаз.

— Ну, разумеется, очнулась. Я ведь все верно рассчитал! — хрипло хохочет он, зажигая советскую настольную лампу, добавляя в помещение немного света. — Почти два часа в отключи была.