Книга Бывший. Все вернется, страница 98 – Даниэлла Ник

Я подпрыгиваю на стуле, тараща глаза. Командую взглядом, чтоб развязал меня. Руки уже ломит в области плеч.

— Хочешь, чтоб развязал тебя? — подходит поближе, и наклоняется к моему лицу. Я киваю головой, как китайский болванчик. Странно, но ужаса нет. Скорее, непонимание ситуации. — Не, милая моя. Не развяжу.

Я собираю бровки домиком и умоляюще смотрю.

— Кляп достану, ладно. Поговорим, и приступим! — резко дергает край скотча и отлепляет от кожи лица. Щеки буквально щиплет от раздражения, языком выталкиваю мерзкую тряпку.

— Ты что творишь, Леш? Фильмов пересмотрел?

— Леша! — передразнивает меня, а затем, сплевывая на пол, усаживается в кресло напротив. Расставив широко ноги, упирается локтями и липко осматривает меня с ног до головы.

— Развяжи меня!

— И не подумаю. А будешь орать, обратно кляп засуну, поняла?

— Что тебе надо от меня? — выдыхаю я, судорожно соображая, как отсюда свалить.

— Тебя надо! — ухмыляется он.

— Я всегда рядом, Лех. Развяжи меня, пожалуйста.

— Дура, какая же ты дура! Ничего не поняла за столько лет.

С этими словами стрелой подлетает ко мне, и, больно взяв за подбородок поднимает мое лицо. Глаза настолько безумные, что у меня начинается паника. Он не шутит.

— Я любил тебя, так сильно, как никто никогда не полюбит. А ты не видела меня, не замечала никогда. Я для тебя — веселый толстый парень, Леха-звукарь.

Наклоняется ниже и облизывает лицо от уха до уха, оставляя противный мокрый след. Затем накручивает на кулак волосы, и резко дергает голову вбок.

— Ай! — пищу я. — Больно!

— Сейчас, моя любимая, потерпи. Скоро будешь умолять меня о пощаде. Это только начало! — шипит мне в ухо, а потом проводит языком по ушной раковине, опускается ниже, к шее, тяжело дыша.

— Лех, прекрати сейчас же. Не смешно, правда! — шепчу я, вне себя от страха. Его подменили, или он сошел с ума? Лихорадочно пытаюсь понять, где мы. Судя по всему, это деревенский дом. У подруги детства Юльки Конопской, была дача. Там пахло один в один также.

— Конечно не смешно. Все очень и очень серьезно! — отрывается от моей шеи, проникая руками под футболку. Смотрит пристально в лицо, скаля зубы, как заведенный шарит под лифчиком, судорожно выкручивая соски. Меня буквально прошибает от омерзения. Вспышками вспыхивают воспоминания о том, как меня чуть не изнасиловал Немоляев. Тогда меня спас Саша, а сегодня кто? Никто!

Словно услышав мои мысли, мучитель продолжает.

— Сегодня никто за тобой не придет, Света. Я отключил твой телефон, охрана сидит в твоем подъезде и ждет тебя. Но не дождется. Мы поиграем вместе. Вдоволь натрахаю и сожгу этот дом вместе с тобой. Не жалко. Он бабушкин, все равно мы здесь жить не собирались! И тебя не жалко. Не моя — значит, ничья.

— Помогите! — что есть мочи верещу я. — Кто-нибудь, пожалуйста!

Соловьев резко отскакивает, и наотмашь бьет по лицу. По-видимому, разбивает губу, потому что рот наполняется металлическим вкусом.

— Ты совсем умом ебанулся? — кричу я. — Отпусти меня сейчас же. Тебя найдут!

— Заткнись, сука! — истерически орет он, и в этот раз мне прилетает удар по уху. Я дергаюсь от боли, морщась от оглушительного звона и боли. Леха поднимает с пола тряпку, и засовывает обратно. Затем берет со стола скотч и залепляет мой рот. Я, выпучив глаза как рыба, испуганно мычу.