Книга Как приручить мужа—изменника, страница 43 – Паулина Андреева

— Хорошо, — сдался родитель. — Но только у меня два условия.

— Пап!

— Не папкай мне тут! Будешь выделываться, прикую к кровати, пока врачи тебя всю не обследуют. Поняла меня? — строго пригрозил он.

И ведь я знаю, что он это не всерьез. Мой отец не способен на такие радикальные меры. Но в такой ситуации лучше не проверять границы его терпения. Вдруг он и правда прикуёт меня к койке. С него станется…

— Какие условия? — на выдохе спросила я, понимая, что моя капитуляция неизбежна.

— Во-первых, ты поедешь с водителем и охраной. Чёрт знает твоего Антона. Не зря говорят, что говно не тонет.

Возражать я даже не попробовала. Мне и самой будет спокойнее, если рядом будут люди, способные меня защитить. Умом я понимаю, что падение с такой высоты в буйную реку не оставило шансов никому из пассажиров той машины, но вот страх… Он по-прежнему диктует мне свои правила. Я, как загнанный зверь, бегу от хищника, чтобы не стать его добычей. И сколько потребуется времени, чтобы я смогла остановиться и спокойно выдохнуть, не ожидая, что за поворотом мня поджидает маньяк, не представляю. Поэтому перестраховка мне не помешает.

— Во-вторых… — замялся он. — Я хочу, чтобы вы поговорили с Мишей.

— Это ещё зачем? — зная всю бессмысленность этого, я честно не понимала для чего нужен разговор.

— Да затем, что вы — два идиота! — рявкнул Сан Саныч. — Устроили чёрт знает что. Одна сопли на кулак мотает и второй не знает на какой хромой козе подъехать. Смотреть на вас тошно!

На наши вопли прибежала Алёна, которая, судя по кружочку огурчика на её лбу, пыталась остановить процесс старения своего организма.

— Вы чего разорались? Весь дом уже на ушах стоит из-за ваших воплей, — дыша, как пробежавший стометровку бегун, воскликнула подруга — мачеха.

— Ты посмотри на эту бестолочь, — указывая на мою, восседающую на кровати фигуру, прокричал отец. — Прямая, как рельса. Ни хитрости, ни женской мудрости. Ладно Зотов. Он — мужик. С нас спрос не большой. Но Анютка-то — женщина. Мать её ети!

— А я в чём провинилась? В том, что не хочу мужика уводить у другой?

Вот она — дискриминация по половому признаку во всей красе! И чему я удивляюсь? Отец — мужик. И его лояльное отношение к Мише легко объясняется наличием причиндалов между ног.

— Саша, не надо… — проблеяла Алёна, вцепившись двумя руками в разъярённого отца.

— Какой другой? Нет у Зотова никого! Понятно тебе? Нет!

— Саша…

— Алёна, не смей меня затыкать! — впервые за все годы отец повысил голос на жену. И всё это по моей вине. — Фиктивные браки. Разводы. Сделки с совестью. Похищения. Бывшие. Мужья, парни, жены, любовницы. Вы у меня уже все в печёнках сидите со своей глупостью!

— Пап…

— Хватит папкать! Мне уже под сраку лет, чтобы учить детишек уму разуму. А вас похоже ещё учить и учить, — махнул рукой, мол всё с вами ясно — дегенераты, и хлопнув дверью покинул мою комнату.

Алёна так и зависла в одной позе с приоткрытым ртом. Было видно, что грубость отца хлёстко ударила по её нервам. В их отношениях никогда никто не повышал голоса. Даже в самые острые моменты совместной жизни.

— Алён, не принимай его поведение близко к сердцу, — подойдя к подруге, попыталась её подбодрить. Моя совесть никогда мне не простит того, что Алёне из-за меня досталось.