Книга Как приручить мужа—изменника, страница 44 – Паулина Андреева

— Нют, Саша прав, — неожиданно прозвучали её слова. — Ваша с Мишей свистопляска вышла из-под контроля. Он бросился в сомнительные авантюры, а ты нырнула в свое горе, которое создала на пустом месте.

— О чём ты говоришь? — возмущённо спросила её. — Бред какой-то.

— Думай, как хочешь… Тем более, что я уже поняла — ты никого, кроме себя не слышишь. Тебе отец сейчас говорил о ключевых моментах, которые способны круто изменить твою жизни, но ты пропустила их мимо ушей. Уверена, что с Зотовым происходило тоже самое. Хочешь корчить из себя жертву? Пожалуйста! Но не утягивай в это болото остальных.

Чем ближе я подходила к зданию суда, тем сильнее становился мандраж. Меня буквально выворачивало наизнанку от одной мысли, что сегодня наши пути с Михаилом разойдутся, как в море корабли.

Понимание правильности моего поступка нисколько не умаляло моей печали. Как бы то ни было, я продолжаю неистово любить мужчину, сумевшего превратить мою ненависть в любовь. Надеюсь, когда-нибудь, я смогу проснуться утром и признать, что всё было не зря. Все эти чувства. Вся боль. Нежность и страсть. Я смогу понять, что этот этап моей жизни даровал мне будущее, в котором я не буду совершать ошибок, которые стоили мне совместной жизни с Зотовым.

Стук каблуков по тротуарной плитке набатом бил по ушам, отсчитывая секунды до точки невозврата. Подойдя к массивной входной двери, я вобрала в себя побольше воздуха, чтобы рвануть её на себя и перешагнуть черту, за которой меня ждёт неизвестность. К н и г о е д. н е т

Спёртый воздух душного помещения не успел полностью заполнить мои лёгкие. Сильные мужские руки дёрнули меня на себя, чтобы я вновь оказалась за порогом суда.

Я знала, что это — Миша. Его руки моё тело запомнило на весь остаток жизни. Оно, как зачарованное, подчинилось своему хозяину и позволило утянуть себя. Увлечь на ту сторону, где всё привычно, но по-прежнему неопределенно.

— Нют… — шепнул мне на ухо, крепко держа в своих объятиях.

— Миша, — вторила ему вполголоса.

Мы застыли посреди улицы, боясь сдвинуться с места. Между нами звенело напряжение, которое, если выйдет из-под контроля, разрушит целый жилой квартал до основания.

Дыша в унисон, мы молча стояли, мешая пешеходам бежать по своим делам. Но в этом молчании было столько всего. Это безмолвие кричало, надрывая глотку, обо всём, что было не высказано. И мы оба понимали боль, о которой кричит тишина. Пропускали её через себя. Чтобы отпустить прошлое, которое грузом из сожалений и обид, тянуло нас на дно.

— Я не хочу делать этого, — первый нарушил тишину мужчина, укутавший меня своим теплом. — Не смогу.

— Миша…

Его имя слетело с языка одновременно с первой слезой.

Слышать эти слова невыносимо больно. Я так о них мечтала, но сейчас они кажутся мне неуместными. Как розовый фламинго среди пингвинов на льдине. Это что-то невероятное. Завораживающие. Но идущее вразрез законам природы.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Да, поздно… Да, я сделал тебе больно… Знаю, что облажался. Заигрался с чувствами и упустил время. Но, Нюта… Мне претит мысль, что тебя нет в моей жизни, — запальчиво объяснял он, щекоча мою шею своим горячим, лихорадочным дыханием. — Может, это эгоистично решать за нас обоих, но я хочу попробовать всё исправить.