Книга Псионик в цепях, страница 36 – Юлия Ветрова

Раньше она легко находила себе добровольного раба на несколько часов. Она оценивала их по взгляду: кто выдержит дольше, кто не опустит глаз под её пристальным вниманием. Это было игрой — быстрой, яркой, как вспышка огня в камине.

В конце концов, дракхи были своего рода извращённой сексуальной фантазией для многих мужчин. Они приходили, дрожа от страха и возбуждения, готовые доказать, что достойны её прикосновения.

Она привыкла к разнообразию, как привыкают к острой пище. Но теперь вкус изменился.

Сейчас ей неприятна одна эта мысль. При воспоминании о чужих руках на своей коже её передёргивает. Это больше не возбуждает — это оскорбляет.

В конце концов, воин вправе привыкать к одному оружию.

Он не такой, как остальные: он смеётся, когда она злится, и не боится говорить то, что думает. Его пальцы помнят каждую линию её тела, а голос — тот, что она ждёт услышать в тишине.

В этом нет ничего такого. Ничего такого в том, что ей всё меньше хочется делить его с миром. Ничего такого в том, что его отсутствие оставляет в ней дыру, которую не заполнить ни одним огнём, ни одним чужим телом.

Раньше она выбирала по силе взгляда. Теперь ей важен его смех. И это пугает её — насколько всё изменилось.

Она пытается занять себя мыслями о деле и, в частности, о происхождении Отражений и Ордена, которые как будто бы связаны между собой. И именно поэтому она отправляется в библиотеку, в закуток, который обустроил для себя Дайлен.

Даже если Дайлена там нет. И абсолютно точно не потому, что его нет ни в одном другом месте в крепости.

Ниша защищена барьером — он мерцает, как мыльный пузырь, но прикосновение к нему вызывает онемение пальцев. Защита от любопытных, но не от неё.

Дайлен никогда не скрывал, как его обойти: он доверял Дакейре как самому близкому человеку. Достаточно провести рукой по невидимому шву, и барьер рассыпается искрами.

Поэтому она легко оказывается внутри.

Дакейра на самом деле не знает, пришла ли она просто проверить это место или действительно надеется разобраться в записях Дайлена без самого Дайлена. Однако, оказавшись здесь, она берёт в руки раскрытую тетрадь и начинает листать.

Есть две вещи, которые заставляют кровь застыть в жилах.

Во-первых, сам факт, что тетрадей две.

В одной — изысканная вязь эльфийских рун с красивыми виньетками и бесполезными росчерками, по которым хочется проводить пальцем и которые должны бы занимать при письме несоразмерно много времени, мешать. Это тетрадь Дайлена.

Бумага пахнет воском и чернилами, страницы гладкие, как шёлк. Кроме записей по истории и физических формул, в ней забавные цитаты на полях и зарисовки того, что происходит во дворе.

На одной из страниц Дакейра находит себя — в бальном платье, которого не носила никогда в жизни, зато с рогами и крыльями. Рисунок выполнен с нежностью: линии плавные, будто он вспоминал её улыбку. После этого она быстро откладывает тетрадь.

В другой тетради — убористый почерк раба. Ничего лишнего, и все записи очень легко разобрать: листы шершавые, будто их трогали тысячи рук. Буквы врезаны в бумагу, как приказы.

На мгновение Дакейру даже посещает мысль, что они адресованы ей. Эту тетрадь Дакейра начинает методично листать, хотя по позвоночнику пробегает ледяная капля от каждой строчки.