Книга Псионик в цепях, страница 57 – Юлия Ветрова

— Я позабочусь о тебе, — обещает она.

— Что, зашьёшь мне рот? — тут же парирует эльдар, как и следовало ожидать.

— Так поступают не со ВСЕМИ псионами, — поправляет она и проводит большим пальцем по нижней губе Дайлена. — В данном случае это кажется расточительством.

Последнее она произносит тем тоном, которым говорит, когда её работа требует соблазнения, а не подчинения, и глаза мальчика расширяются, прежде чем он приходит в себя — и кусает её. Ах, он сегодня в таком настроении.

— У тебя не такие уж и острые зубы, — замечает Дакейра, пошевеливая большим пальцем. И ждёт. Через мгновение, поняв, что ему не удалось ничего добиться своим ребячеством, эльдар отпускает её. — Хороший мальчик.

Дайлен разочарованно вздыхает.

— Я НЕ мальчик, — говорит он.

В файле указано девятнадцать, так что это спорный вопрос. Однако Пантера не спорит.

— Ты бы предпочёл «славный воин эльдар крови»?

— У меня, к слову, есть имя.

— Так и будет, когда ты его назовёшь. А пока сойдёт и «славный мальчик».

— У меня ЕСТЬ имя, тупая рептилия!

Он так вспыхивает, когда Дакейра называет его «славным».

— Имя, которое тебе явно не подходит, иначе ты бы не сбежал от него.

Когда она говорит правду, вот так, то чувствует, как эльдар напрягается под её руками, сворачиваясь и защищаясь.

— Ты бы вернулся в Тёмный Шпиль, пил вино и баловался магией крови.

Сейчас он очень спокоен, очень напряжён. Так происходит при любом упоминании магии крови.

— Не все в Тёмном Шпиле... — бормочет «мальчик». Это распространённое оправдание, но в нём нет огня.

— Полагаю, устоять бывает непросто, — отзывается Дакейра, внимательно следя за реакцией эльдара. — Вся эта сила. Как бы ты ни настаивал на том, что ты против магии крови, искушение всегда будет рядом. Оно только и ждёт, когда ты отчаешься настолько, что кто-то надавит на тебя достаточно сильно.

Мальчик дрожит и цепляется за неё.

— Я не делал этого. Я не заставлял его это делать.

«Он». Вероятно, его отец-Князь. Дакейра не задаёт вопросов, чтобы не испортить момент.

— Ты не виноват, — успокаивающе говорит она. — Ты хочешь быть хорошим. Я знаю.

Она видит, как эти слова находят отклик в его душе, ведь затуманенный наркотиками разум ещё не понимает, что Дакейра не совсем уверена в том, о чём говорит.

— Ты же не хочешь быть таким, как он.

— Я ПЫТАЛСЯ, — говорит Дайлен, и словно плотину прорывает, слова льются из него потоком. — Я сделал всё, что должен был. Я даже поцеловал её однажды — нужно было лишь немного нарушить правила, ускользнуть на минутку от сопровождающих, чтобы все могли посмеяться за ужином над юношеской любовью, хотя все знают, что это притворство. Он был так доволен — как будто он радовался только тогда, когда я лгал. Но я больше не мог этого выносить. Я знал, что он разозлится. Я думал, что он, может быть, отречётся от меня. Я думал, что это самое худшее, что может случиться. Я НИКОГДА не думал, что он... просто потому, что я не женился на ней, просто из-за дурацкой репутации семьи — вот и всё. Вот тебе и его грёбаные принципы.

Пантера терпеливо ждёт, пока собеседник закончит говорить. У остроухих действительно странные представления о сексе. Но здесь они полезны — на неё начинают давить, требуя результатов, и подтверждение некоторых её подозрений даёт ей полезную зацепку и возможность объяснить, почему она до сих пор действовала мягко. По мнению Дакейры, мягкость поможет им продвинуться дальше. Если она меняет формулировки в некоторых своих отчётах, чтобы выиграть время, то только потому, что не хочет тратить впустую все приложенные усилия.