Книга 15 жизней Этейн 2, страница 37 – Ираида Мельникова

Взрослых узников сожгли в печах. Детские трупы, скинутые ранее в глубокие овраги и ямы, чуть присыпанные землёй, раскапывали, обливали бензином и поджигали, уничтожая захоронения.

А вот с узниками-детьми поступали по-разному. Фрицы и тут старались поживиться.

Из соседнего города потянулась вереница «добрых» людей. Латыши с большими хозяйствами покупали лагерных детей и забирали к себе на работу. Приезжали представители латвийских христианских организаций и выкупали детей десятками, чтобы устроить их в детские дома и общины, сохранив им жизнь.

Сколько успели предприимчивые фашисты набить карманы кредитками, торгуя маленькими узниками, так и поживились знатно, но до тех пор, пока не пришёл черёд убегать во все лопатки, опасаясь наступления Красной Армии. Оставшихся детей - в расход. Чтобы не сохранилось улик и свидетельств, на территории концлагеря сжигали целые бараки вместе с оставшимися в них документами, лабораториями и узниками. Литовский батальон уж очень постарался.

Мне повезло. Меня вместе с мальчиком Витей купили в своё хозяйство латыши, чтобы мы пасли коров и работали в огороде. Спали мы в разбитом сарае на соломе. Какое же это было счастье после концлагеря!

А потом пришли наши, родные русские солдаты. Шли бои, сараюшко трясло нещадно, окна все повышибало. Но для меня это была самая лучшая музыка на свете. Хозяева наши сбежали, и мы с Витей спрятались в погребе, ждали, когда наши придут. И когда все стихло, и мы услышали наверху над нами русскую речь, закричали, что есть мочи, чтобы нас услышали, вытащили и спасли. Наши! Дорогие русские солдаты.

Я помню, как наверху над нами загремело, заскрежетало и открылся люк в подвал, где мы прятались. Помню, как мы заплакали. А когда за нами спустился русский солдат, я вцепилась в него, крепко обняв за шею, и завопила:

— Родненькие, родненькие, как мы вас ждали!

О, радость! У меня снова появились слезы. Я рыдала, визжала в голос и не могла остановиться.

От счастья, что в этой чудовищной концлагерной мясорубке я осталась жива,

от страха, что больше никогда не забуду ужасов «Саласпилса» и они будут каждую ночь сниться мне всю мою оставшуюся жизнь, заставляя просыпаться в холодном поту,

от горя, что осталась сиротой.

* * *

Этейн. 978 год нашей эры.

— Я долго прожила после всех этих ужасов?

— Нет. Это очень короткая и ужасная жизнь. Одна из твоих пятнадцати. Детство твоё продолжилось в детском доме.

— Вероятно, это было счастливое детство? Без фашистов, «Саласпилса» и войны?

— Да. Но, к сожалению, недолгое. Ты не выдержала.

Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

— Слэйт, зачем ты мне это показал?

— Ты должна быть сильной. Каждый раз, когда в твоих судьбах будут происходить из ряда вон выходящие события, жестокие и кровопролитные, душа твоя будет болеть и стонать, обливаясь кровью. Ты не сможешь раз за разом спокойно проживать одну боль за другой, поэтому и должна собрать воедино все свои силы и держаться, постепенно обретая мудрость. Совет КОН постановил закалить твою душу, подготовить тебя, поддержать, ибо...

Он замолчал.

— Ибо? Неужели впереди меня ожидает много горя?

— Дело в том, что ты отличаешься от других людей, проживающих на этой планете.

— Отличаюсь тем, что я фея?

— Ты фея, поэтому все помнишь. А человек не помнит ничего о том, что происходило в его предыдущих реинкарнациях. К сожалению, те горестные события, которые тебе придётся испытать, останутся в твоей памяти на все твои 15 жизней до мельчайших подробностей. Это слишком тяжело не только для обычного смертного, но даже для тебя - бессмертной феечки.