Книга Кот в мешке, или Анатомия одной измены, страница 15 – Лара Читай

И на секунду мне показалось, что я чувствую запах его измены.

А потом я увидела в шарфе этикетку. Я перевернула её и прочитала: «Сделано в Китае. 100 % полиэстер. Стирать при 30 градусах».

Шарф был из Китая. Дешёвый. Из полиэстера.

— Боже, — сказала я вслух. — Я готова разрушить семью из-за дешёвого шарфа из Китая. Я готова развестись из-за полиэстера.

Я засмеялась. Громко. Истерически. Так, что проснулся Миша и начал плакать.

Я пошла успокаивать его, держа в руках шарф, который пах духами.

— Кира, — сказала я себе, — ты дура. Ты — дура. Ты просто ревнуешь. Ты устала. Ты хочешь любви. И это нормально.

Но завтра я всё выясню.

День начался с того, что Антон поцеловал меня в лоб и сказал:

— Кирюш, сегодня сложный случай. Попугай ара с опухолью. Операция часов на пять. Я буду без связи, в операционной экранирование. Если не отвечу — не обижайся.

— Какой попугай? — спросила я сонно.

— Ара. Красный. Огромный. Ему нужна срочная операция.

— А где носорог? — не удержалась я.

— Носорог уже здоров, — улыбнулся Антон. — Спасибо, что спросила.

Он ушёл. Я осталась одна с тремя детьми и чувством, что меня снова бросили. Я смотрела, как закрывается дверь, и думала: "Пять часов. Пять часов без связи. Пять часов — это триста минут. Или восемнадцать тысяч секунд. Или..."

Я посчитала в уме и сбилась. Математика — это не мой конёк. Мой конёк — это воображение. И вот оно-то работало на полную мощность.

"Экранирование, — думала я. — Связи нет. Ага. А если он просто хочет побыть с ней наедине? Если они договорились, что он скажет про "связь" и "экранирование", чтобы я не звонила, а сами будут..."

Я представила картинку: Антон и Алина в подсобке. Он в белом халате, она в белом халате. Они стоят близко-близко. Он держит её за руку. Она смотрит на него с обожанием.

— Они держатся за руки, — прошептала я в подушку. — Как на рисунке Лизы.

Я села на кровати и решила действовать. Я не буду сидеть сложа руки. Я буду звонить. Буду писать. Буду требовать ответа. Даже если у них там экранирование, они же могут выйти на минуту? Могут. Я знаю, что могут.

Я одела детей, накормила, усадила перед мультиками и взяла телефон. Первый звонок.

— Абонент недоступен, — сказал робот.

Я набрала снова.

— Абонент недоступен.

Ещё раз.

— Абонент...

Я сбросила. Он отключил телефон. Или у него действительно нет связи. Или он отключил, потому что не хочет со мной разговаривать. Или, потому что он с ней.

— С ней, — повторила я вслух.

Я снова набрала. Десятый раз. Двадцатый. Я считала: один, два, три... Я, как заведённая, нажимала кнопку вызова. Робот отвечал одно и то же.

— Мам, — сказала Лиза, — почему ты такая злая?

— Я не злая, — ответила я сквозь зубы. — Я просто... я просто хочу поговорить с папой.

— А он где?

— Он на работе. Он... спасает попугая.

— Попугая? — удивилась Лиза. — А носорог уже не болеет?

— Носорог выздоровел. Теперь попугай.

— А у попугая есть сердце?

Я посмотрела на неё. Она сидела с тем самым жуком, который, кажется, начал разлагаться. Я решила, что пора его выбросить, но Лиза не разрешала.

— Есть, — сказала я. — Маленькое. Но оно есть.

— А папа его вылечит?

— Папа вылечит всех, — снова сказала я эту фразу. И снова она прозвучала неискренне.