Книга Кот в мешке, или Анатомия одной измены, страница 32 – Лара Читай

— Кира, — сказал он, — ты опять ревнуешь?

— Нет, — сказала я. — Я просто хочу знать.

— Она хотела показать ему... — он замялся. — Новый инструмент. Для операций. Она купила его на конференции. Хирургический пинцет. Специальный. Для экзотики.

— Пинцет? — переспросила я.

— Пинцет, — подтвердил он. — Очень дорогой. С титановым покрытием. Алина сказала: "Антон, ты должен это увидеть". И он пошёл. Всё. Ты удовлетворена?

Я почувствовала себя идиоткой. Пинцет. Она хотела показать ему пинцет. Не ноги, не волосы, не что-то интимное. Просто пинцет.

— Спасибо, Игорь, — сказала я.

— Кира, — сказал он, — я тебя люблю как сестру, но ты слишком много думаешь. Антон — это Антон. Он будет работать, пока не упадёт. А Алина — это Алина. Она просто хороший врач. И они работают вместе. Всё. Нет никакой драмы. Ты её придумываешь.

— Я знаю, — сказала я. — Я просто...

— Ты просто ревнуешь, — сказал Игорь. — И это нормально. Но если ты не перестанешь, ты разрушишь свой брак. Не он. Не Алина. Ты.

— Почему ты такой жёсткий?

— Потому что я патологоанатом. Я вижу, мёртвых животных. Но иногда я вижу мёртвых молодых людей. И знаешь, от чего они чаще всего умирают? От глупости. Не придумывай глупостей, Кира. Антон тебя любит. И это факт. Я знаю. Я видел, как он говорит о тебе. Он называет тебя "моя Кира". И он говорит это с таким теплом, что даже мой холодный циничный ум тает. Ну, почти.

— Спасибо, Игорь, — сказала я. — Ты настоящий друг.

— Я знаю, — сказал он. — А теперь отстань. У меня работа. Труп лемура. Нужно установить причину смерти.

Я положила трубку. Лемур. Он будет вскрывать лемура. У меня была странная жизнь. Я разговаривала с патологоанатомом о лемурах, моя дочь носила с собой мёртвого жука, а мой муж работал с женщиной, которая покупает хирургические пинцеты.

Я села на диван и посмотрела на детей. Они играли в индейцев. Матвей размахивал палкой, Лиза кричала "Тум-тум-тум", Миша ползал и пытался съесть чей-то носок. Обычная жизнь. Моя жизнь.

Но внутри меня всё ещё шевелилась тревога. Потому что Игорь был прав, но я не могла остановиться. Это было как зависимость. Я знала, что это плохо, но я не могла перестать. Я проверяла его телефон, искала улики, придумывала новые обвинения. Я сама себя разрушала.

Я решила, что мне нужен план. Я должна была избавиться от этого. Я должна была перестать ревновать. Но как? Как я могу перестать, если я боюсь его потерять?

— Мам, — сказала Лиза, подходя ко мне. — Почему ты такая грустная?

— Я не грустная, — сказала я. — Я просто думаю.

— О чём?

— О жизни.

— А можно я тоже подумаю?

— Можно, — улыбнулась я.

Лиза села рядом со мной и тоже уставилась в стену.

— Я думаю о жуке, — сказала она.

— О каком?

— Который умер. Он был хороший.

— Был, — согласилась я.

— А папа его спас бы?

Я снова задумалась. Наверное, спас бы. Он спасает всех. Даже пауков-птицеедов.

— Папа спасает тех, кого можно спасти, — сказала я. — А жука уже не спасти.

— А ты бы хотела, чтобы он спас тебя?

Я замерла. Она спросила это так просто. Так по-детски. "Ты бы хотела, чтобы он спас тебя?".

Да, хотела. Я хотела, чтобы он спас меня. От моей ревности. От моих страхов. От моей глупости. Я хотела, чтобы он спас наш брак.

— Хотела бы, — сказала я.

— Тогда позови его, — сказала Лиза. — Позови папу, и он всё спасёт. Он же волшебник.