Книга Кот в мешке, или Анатомия одной измены, страница 4 – Лара Читай

— Пап, а у жука есть мозг? — продолжала допрос Лиза, пока я, как заправский боец спецназа, перелетала через кровать, сбивая по пути Антона локтем.

Антон открыл один глаз.

— Кирюш, ну что ты как угорелая... — пробормотал он сонным голосом, даже не осознавая, что мир рушится.

— Лиза, отойди от жука, — сказала я на ходу, влетая в детскую.

Миша стоял на четвереньках, довольный собой, и сжимал в кулачке свою погремушку. Он улыбнулся мне своей беззубой улыбкой, в которой было столько счастья, что я чуть не расплакалась. Но у меня не было времени плакать — надо было спасать мир.

Я схватила Мишу, перекинула его через плечо, на ходу перехватила его за ногу, чтобы он не выскользнул, и понесла на кухню. По пути меня догнал Матвей.

— Ма-а-а-м, ну когда мультики? Я хочу "Троллей"!

— Матвей, мультики будут после завтрака, — сказала я на автомате.

— НЕТ! СЕЙЧАС!

— После завтрака, я сказала! — мой голос сорвался на визг, и я сама испугалась этого звука.

Я поставила Мишу в стульчик для кормления. Он сразу начал бить ладошками по столику. Это означало: "Еда! Немедленно! Я голоден!". Матвей обхватил мою ногу и повис на ней, как коала на дереве. Лиза пришла на кухню и снова протянула мне того самого майского жука.

— Мам, а можно мы его оживим?

— Лиза, — сказала я, пытаясь одновременно налить кашу в тарелку и не уронить младенца, — он мёртвый.

— А папа умеет оживлять. Он вчера собачку оживил. Помнишь, она дышала, а потом не дышала, а папа сделал "тыц-тыц" и она опять задышала. Мам, он же волшебник!

— Папа ветеринар, Лиза. А не волшебник. И майские жуки... ну, они не в его компетенции.

— Жуки — тоже животные, — серьёзно заметила дочь.

В этот момент в кухню вошёл Антон. Он был в трусах и майке, лохматый, с подушкой на голове. Он зевнул и посмотрел на меня таким счастливым взглядом, что я едва не забыла, что злюсь на него за вчерашнее.

"А за что я на него злюсь?" — мелькнула мысль.

А, вспомнила. Вчера он опять пришёл в полночь. Я ждала его с ужином, который уже трижды разогревала в микроволновке. Он пришёл, поцеловал меня, сказал: "Прости, Кирюш, сложный случай", — и ушёл в душ. Я уснула, так и не дождавшись разговора. И сегодня, глядя на его сонную морду, я снова ощутила этот колючий ком в груди.

— Доброе утро, — сказал он и подошёл к Мише. — Привет, мелкий! Как спал?

Миша заулыбался и протянул к нему ручки. Антон взял его на руки, и младший сразу успокоился. Как же это действовало мне на нервы! Я тут бьюсь как рыба об лёд, а он берёт на руки, и всё — тишина, покой, идиллия.

— Доброе утро, — ответила я сухо и отвернулась к плите.

— Кир, что-то случилось? — спросил он, чувствуя мою холодность.

— Ничего. Всё хорошо. Ты иди собирайся, я детей покормлю.

— Ма-а-а-м, ну когда мультики! — снова заныл Матвей.

— Я сказала — после завтрака!

— А я хочу сейчас!

— Матвей, если ты сейчас же не сядешь за стол, ты не увидишь мультиков вообще никогда в жизни! — рявкнула я, и Матвей испуганно затих.

Антон посмотрел на меня с укором. И этот взгляд добил меня окончательно. Я уже не просто злилась — я кипела. Я была той самой скороваркой, у которой вот-вот сорвёт крышку.

— Кира, он ребёнок, — тихо сказал Антон. — Не надо так на него кричать.

— А ты мне не указывай, как воспитывать детей, если ты их видишь только по утрам! — выпалила я.