Книга Забытое дело Калевалы, страница 13 – Анна Князева

— Вы это видели?

— Своими глазами. Один раз прямо у школы. В другой раз видел, как он садился в машину на остановке.

— Какого цвета был автомобиль? Помните?

— Белый «рафик»^[2]. Вдоль кузова – зеленая полоса. Номер не посмотрел.

Анна медленно положила карандаш. Скрестила руки на груди.

— Кто сидел за рулем?

Морозов покачал головой.

— Не видел.

Стерхова опустила голову. Пауза продлилась несколько секунд. Она считала их по звуку падающих капель за стеной. Потом снова посмотрела на Морозова.

— И Юхо не рассказывал, с кем он ездит домой на этом микроавтобусе?

— Нет. Никогда. Только просил не говорить об этом отцу. А мне было без разницы. У каждого свои дела.

— Перед исчезновением, он случайно не говорил, что родители собрались переезжать?

— Вроде нет.

— Что-нибудь еще он рассказывал?

— Нет. Хотя… – Морозов задумался. Почесал щеку, и кожа под ногтями покраснела. – За пару недель до того, он как-то обмолвился, что отец что-то нашел в лесу. Но я так и не понял что. Юхо, видно, и сам не знал.

Анна сделала пометку. Спросила, не помнит ли он деталей. Морозов сказал, что нет.

— Имеете связь с Юсси Петкау?

— Лет двадцать назад он перебрался в Финляндию. С тех пор о нем – ни слуху ни духу.

Стерхова дописала протокол. Развернула его к Морозову и рядом положила ручку.

— Прочитайте и распишитесь.

Морозов склонился над столом, повел пальцем по строчкам. Читал, шевеля губами. Потом взял ручку, сжал ее в кулаке и вывел с нажимом: «Протокол прочитан лично, замечаний не имею. Морозов».

Анна забрала протокол и положила его в папку.

— Вы свободны. Если понадобитесь, я позвоню.

Морозов встал, надел кепку и вышел, столкнувшись в дверях с Мелентьевым.

Тот посторонился, пропуская его.

— Пришел? Молодец, – бросил он вслед, но Морозов не обернулся.

Мелентьев вошел в кабинет, закрыл за собой дверь. Подошел к столу и сел на стул, где только что сидел Морозов. Анна сдвинула папку в сторону.

Матти положил на стол документ.

— Читайте. Экспертное заключение по монете Рантонена.

Стерхова смотрела не на бумагу, а на Мелентьева.

— Вы сами уже прочли?

— Если коротко: мелкая серебряная монетка, так называемая «чешуйка». Чеканилась в России в шестнадцатом-семнадцатом веке. На одной стороне, если приглядеться, изображен всадник с копьем. Отсюда название «копейка». С другой – вязь с инициалами царя.

Анна пробежала глазами первые строки заключения: состав сплава, степень износа, ориентировочная дата.

— Это нам ничего не дает.

— Подождите… – сказал Мелентьев. – Читайте на втором листе. В порах и микрорельефе металла обнаружены микрочастицы крови.

Стерхова быстро выдохнула, отыскала абзац в нижней трети второй страницы. Прочитала его. Потом прочитала еще раз.

— Кровь человека. – Отказной материал перестал для нее существовать.

— Да, – кивнул Мелентьев. – Следы старые, но сохранились в герметичном слое окислов.

— Значит, вещдок. Нужна молекулярно-генетическая экспертиза.

— Профиль ДНК? – уточнил Мелентьев. В его голосе прозвучала плоская, служебная интонация. Он откашлялся. – Постановления о возбуждении уголовного дела нет.

— В рамках доследственной проверки, – сказала Стерхова. Ее голос был тихим, но жестким. – Обнаружение крови на предмете, изъятом с места исчезновения людей – достаточное основание для углубленной проверки.