Книга Забытое дело Калевалы, страница 96 – Анна Князева

Занин шагнул ближе.

— Болото консервирует, – его голос был тихим, без деловой сухости. – Поэтому сохранились.

Стерхова промолчала.

К ним подошел Фирсов.

— Это Кеттунены.

— Да.

Она развернулась и пошла по настилу до самого края, туда, где кончались доски и начинался мох.

Села на ящик и, сгорбившись, обхватила себя за плечи.

Стерхова вошла в приёмную. За столом сидела секретарша.

— Здравствуйте, Вилма, – сказала она и, не сбавляя шага, направилась к кабинету Ремшу.

Вошла без стука.

Ремшу подняла голову от бумаг. Посмотрела поверх очков – оценила: одежду, лицо, дорожную сумку в ее руке.

— Действительно доброе. Уезжаете?

Стерхова подошла к столу, положила на край папку.

Ремшу сняла очки, откинулась в кресле, пальцами катала лежащую перед ней ручку.

— Решили не дожидаться официального оформления?

— Это вы и без меня закончите.

Ремшу усмехнулась. Не зло – скорее сухо. Открыла папку, пробежала глазами первые страницы.

— Громкое получилось завершение.

Стерхова не согласилась, не возразила.

— Законченное.

Ремшу слегка прищурилась. Спросила чуть суше:

— А вы, я так понимаю, решили воспользоваться моментом.

— Каким именно?

— Таким, когда можно красиво хлопнуть дверью.

Стерхова посмотрела на папку, потом на Ремшу. Взгляд спокойный, без вызова.

— Я не хлопаю дверьми. – Она помолчала. – Я закрываю дела.

— Думаете, победили? – спросила Ремшу.

Стерхова ответила тихо, без пафоса:

— Нет. Думаю, что закончила.

Ремшу кивнула.

— Значит, в Москву?

— Да.

Ремшу помолчала. Провела рукой по краю стола.

— Вы были правы в одном.

— В чём?

— Это дело нельзя было оставлять. – Ремшу перевела взгляд на окно. – Прощайте.

Стерхова вышла из здания. В руке – дорожная сумка. Спустилась по лестнице, достала телефон. Увидела несколько пропущенных звонков – всё от матери.

Телефон опять зазвонил.

Она ответила.

— Да.

Голос матери звучал с накопленным раздражением.

— Наконец-то. Почему не берёшь трубку?

Стерхова шла к такси. Шаг не сбавляла.

— Завтра я буду дома.

Мать замолчала – в трубке было слышно только дыхание.

— Завтра?

Пока мать собиралась с мыслями, Стерхова спросила:

— Иван из квартиры съехал?

Пауза затянулась – не длинная, но заметная.

— Даже не попрощался и не заехал.

Стерхова села в машину. Хлопнула дверцей.

— Позвонил, – продолжила мать. – Сказал, что срочно переводят.

— Ключи оставил?

— Бросил в почтовый ящик. – Пауза. – Он сказал, что у тебя неприятности. Это правда?

Она усмехнулась.

— Врёт. Как всегда.

Мать помолчала. Потом спросила тише, без нажима:

— Ты точно завтра приедешь?

— Обещаю.

Автомобиль ехал по городу. За окном проплывали мокрые фасады, вывески и редкие пешеходы. Сортавала осталась позади – тихая, серая, чужая. Город, в котором она провела не так много времени, но который взял у нее больше, чем любой другой.

Такси свернуло к вокзалу.

Стерхова не оглядывалась.