Книга Забытое дело Калевалы, страница 93 – Анна Князева

Мелентьев открыл глаза. Сначала поморгал, привыкая к свету, потом повернул голову.

— Вы… – голос тихий, с хрипотцой. Перевёл взгляд на тумбочку. – Зря побеспокоились. Жена приходит каждый день.

— Как себя чувствуете? – спросила Стерхова.

Он чуть приподнялся, опираясь на локоть, но тут же рухнул обратно.

— Хорошо.

Помолчал. Потом спросил.

— Как там… у нас?

Стерхова с тревогой смотрела на него. Дыхание ровное, но пульс на шее бился тревожно.

— Всё нормально. – Ответила она и немного тише добавила: – Всех троих задержали.

Мелентьев чуть заметно кивнул – двинул подбородком, не отрывая головы от подушки.

— Молодец, Анна Сергеевна…

— Признания получены. – Она машинально поправила край одеяла. – По Кеттуненам… Сегодня едем на место захоронения.

Он повернул голову медленно, с усилием.

— Куда?..

— Тела утопили в болоте Хийсиносуо. В машине Кеттунена.

Мелентьев на секунду прикрыл глаза. Потом открыл – мутноватые, с красными прожилками.

— Далеко… Чертово болото… Туда лучше не ездить…

Закрыв глаза, он выдохнул тяжело – грудью, с хрипом.

— Значит – нашли…

— Почти.

Стерхова смотрела на него и ждала. Он молчал, глядя в потолок, собирая дыхание.

— Зачем вы подсунули мне дело Кеттуненов? – спросила она.

Мелентьев едва качнул головой.

— Я не подсовывал… Я знал… – Он перевёл дух, пальцы на одеяле шевельнулись. – Знал, что вы не отступите.

Он договорил, посмотрев ей в глаза:

— Вы – единственная, кто бы туда полез.

Стерхова тронула Мелентьева за руку – коротко, чуть выше запястья. Пальцы были сухими и тёплыми.

— Поправляйтесь.

— Осторожнее там… На болоте.

Дорога была обычной – асфальт, разметка, столбы с камерами.

Фирсов вёл машину, не превышая скорости, держался правее. За окнами тянулись поля, редкие хутора, и снова поля. Стерхова смотрела в боковое стекло. Фирсов время от времени бросал взгляд на часы.

Трасса стала пустеть. Встречных машин не было, попутных – тоже. Лес подходил всё ближе: сначала редкими островками, потом сомкнутой, тёмной стеной.

Асфальт закончился незаметно. Сначала пошли заплаты с неровными краями. Потом их стало больше, и они слились в однородное серое полотно, которое постепенно превратилось в грунтовку: дорогу, с водой в глубоких колеях.

Лес подступил вплотную – ветки скребли по бортам машины, низкорослые кусты били по днищу. В салоне запахло сыростью, болотной водой и бензином.

Фирсов включил печку, но воздух не стал чище.

Машину трясло. Не сильно, но постоянно. Стерхова держалась за поручень над дверью.

— Ещё далеко? – спросила она.

Фирсов не отрывал глаз от дороги. Колёса уходили в колею, он выруливал, возвращался, снова уходил.

— По лесу километров пять. Дальше машина не пройдёт.

Дорога стала узкой, чуть шире капота.

Помолчав, он добавил:

— Болотник, тягач и помпа уже на месте.

— Давно?

— Работают с утра. Может, нашли, а может, ещё нет.

Машина свернула. Дорога пошла между мшистыми буграми. Под колёсами зачавкала грязь вперемешку с торфом. Ветки скребли по кузову – по дверям, по стёклам. Фирсов сбавил скорость. Ехали медленно – шагом, иногда чуть быстрее.

Он заглушил двигатель, и тишина ударила в уши – не та, городская, а плотная, вязкая, какая бывает только в глухих местах.

Стерхова слышала, как бьётся ее сердце – глухо, ровно, у горла. Ни ветра, ни птиц. Где-то далеко, за пределами видимости, гудела техника – низко, монотонно, как воющий зверь.