Книга Забытое дело Калевалы, страница 39 – Анна Князева

Анна смотрела на записку. Фраза была незакончена. Вторая часть отсутствовала. Но смысл читался: назначена встреча. Место обозначено номером.

«Четвёртый» – коттедж? Вагон, если записка связана с отъездом Лихитченко? Или что-то другое?

Она перевернула клочок. Оборот чистый. Ни даты, ни подписи.

«То, что спрятано, – важнее того, что на виду».

Стерхова села за стол и положила записку перед собой. Смотрела на неровные строки. Почерк беглый, торопливый. Женский? Мужской? Скорее женский – округлые буквы с наклоном вправо.

Возможно, Лихитченко сама написала эту записку. Но кому она предназначалась?

«У четвёртого».

Восьмой коттедж стоял у леса, на берегу. Нумерация корпусов начиналась от главного корпуса. Четвертый – между пирсом и главным корпусом.

Стерхова встала и подошла к окну. Солнце уже опустилось к верхушкам сосен. Тени от деревьев удлинились. За стволами виднелся пирс – деревянный настил, уходивший в воду. Возле него покачивались лодки.

Она вернулась к столу и снова перечитала записку.

В деле Лихитченко было пусто. Охранник исчез, камеры не работали, таксист опоздал. Единственный след – эта бумажка.

Стерхова раскрыла блокнот и вложила записку между страницами.

Закрыла блокнот и убрала его в сумку.

В комнате было тихо.

Но теперь тишина была другой.

В ней что-то было.

Она вышла на террасу.

Воздух был плотным и влажным. От озера веяло холодом – вода так и не прогрелась за лето. Где-то за соснами стучал молоток. Кто-то чинил лодку.

Стерхова облокотилась на перила. Смотрела сквозь сосны на озеро.

Треугольник на карте. Два сооружения внутри.

Записка под матрасом. «У четвёртого».

Исчезновение Лихитченко. Тридцать пять лет назад – исчезновение Кеттуненов.

Она провела пальцем по деревянным перилам. Гладко. Отшлифовано.

Чистота. Везде чистота.

Из номера донесся звонок.

Стерхова вернулась в комнату и взяла трубку. На экране высветился незнакомый номер.

— Слушаю.

— Здравствуйте, это Майорова из Вуори. – Голос был старческий, с хрипотцой.

Анна его узнала.

— Здравствуйте, Вера Сергеевна.

— Вы оставили номер, и я решила позвонить.

В трубке повисла пауза – слишком длинная для простого приветствия.

Стерхова ждала.

— Да-да, слушаю вас.

— Я вспомнила, где видела петроглиф, похожий на ваш рисунок.

Анна помолчала.

Почему сейчас. Совпадение? Или кто-то попросил её позвонить? Слишком ровный голос. Слишком точная пауза.

— Где вы его видели?

— Так просто не объяснишь. – Майорова выдержала ещё одну аккуратную паузу. – Но я могу показать это место.

Личная встреча. Контроль над информацией.

Стерхова опустила взгляд на часы. Пять пятнадцать. До темноты несколько часов.

— Сейчас только пять. Могу приехать к вам сегодня.

— Вы на машине?

— Нет. Но я что-нибудь придумаю.

Пауза. В трубке слышалось дыхание – неровное, старческое.

— Вы сейчас в Сортавале?

— Я в «Сампо Ранта».

— Ну, это другое дело. – В голосе Майоровой мелькнуло что-то похожее на облегчение. – От «Сампо Ранта» до Вуори меньше десяти километров.

Стерхова помолчала секунду.

— Ждите меня в музее.

— Хорошо. – Майорова положила трубку первой.

Стерхова убрала телефон, взяла сумку. На секунду задержалась, расстегнула молнию, проверила блокнот, карту и рисунок Кеттунена.

Она вышла из номера и захлопнула дверь. На террасе остановилась, вдохнула воздух. Пахло озером, соснами и нагретым деревом. Спустилась с крыльца и зашагала по дорожке к главному корпусу. Солнце светило в спину. Тонкая, длинная тень бежала впереди. Каблуки стучали по брусчатке ровно, без сбоя.