Книга Забытое дело Калевалы, страница 50 – Анна Князева

Жалюзи были подняты.

Дрогнула занавеска. Едва уловимо – словно от сквозняка.

Парфенов знал, где она была. Вопрос «что нашла» выдал большее, чем желание поболтать.

Колеса велосипеда зашуршали по гравию на въезде в Вуори. Стерхова сбросила скорость.

У обочины стояла «Нива» Мелентьева. Двигатель работал на холостых.

Он вышел из машины, молча взял велосипед, закрепил его на багажнике. Движения были точные, без лишней суеты.

— Садитесь.

Анна села в машину. Мелентьев – за руль. Дверцы захлопнулись одновременно. Они проехали мимо музея, свернули на узкую улицу с заколоченными домами.

Мелентьев остановился у крайнего.

Они вышли из машины. Шаги по утоптанной земле прозвучали глухо. Остановились во дворе. Дверь в дом была закрыта. Мелентьев не стал стучать. Просто ждал.

Тишина затянулась. В щели ставни что-то двинулось.

Наконец дверь открылась.

Илмари Кеттола стоял на пороге. Борода – лопатой, рубаха навыпуск. Очки на шнурке болтались на груди. Он посмотрел на Стерхову, потом на Мелентьева. Его глаза сузились.

— Опять.

Мелентьев сказал, не повысив голоса.

— В дом.

Илмари колебался секунду, другую. Потом развернулся и вернулся внутрь. Дверь осталась открытой.

В доме было тесно и грязно. В углу, у печи, стояли ящики с инструментами. Пахло пылью и сырой древесиной.

Мелентьев сел за стол. Кивнул на стул напротив себя.

— Садись.

Илмари Кеттола сел не сразу. Постоял у порога. Потом шагнул вперёд и опустился на стул тяжело, со скрипом.

Стерхова осталась стоять. Говорить начала первой. Голос был ровным, без нажима.

— Вы написали жалобу на Микко Кеттунена.

Илмари молчал. Смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы были узловатые, под ногтями – черные полосы.

— В ту ночь вы были в лесу. Зачем? – продолжила она.

Он пожал плечами. Жест вышел неловким и торопливым.

— Дрова. Днём напилил. Ночью вывозил.

Мелентьев смотрел на него, не мигая.

— На прицепе?

Илмари коротко кивнул.

— Лесник Кеттунен поймал вас за этим? – спросила Анна.

Он опустил взгляд. Руки на коленях сжались в кулаки.

— Поймал…

— Что потом?

Старик молчал. Мелентьев слегка подался вперёд. Расстояние между ними сократилось.

— Я задал вопрос.

Илмари поморщился, будто от боли. Провёл ладонью по щеке.

— Ударил. Повалил на землю.

Стерхова не отводила взгляд от его лица.

— Дальше.

Он качнул головой. Жест был резким, отказным.

— Не ваше дело.

Мелентьев не стал повышать голоса. Сказал тихо, но в тишине комнаты каждое слово прозвучало отчётливо.

— Наше.

За стеной кто-то скребся. Мышь или курица.

Илмари выдохнул тяжело, со свистом.

— Заставил спрятаться в кустах.

Стерхова сделала шаг вперёд. Теперь она стояла вплотную к нему.

— Зачем?

Старик посмотрел на дверь. Глаза забегали – от окна к выходу, от выхода к окну.

— Он кого-то выслеживал. Сказал мне – молчи.

— Кого?

— Не видел. – Илмари провёл рукой по лицу, от лба к подбородку, будто стирая напряжение. – Но он был как зверь.

Мелентьев переспросил:

— В каком смысле?

Илмари поднял глаза. В них было что-то, чего Стерхова не смогла прочитать.

— Он слушал. Принюхивался. Будто зверь, а не человек.

Воздух в комнате стал тяжелее.

— Где это было? – спросила Стерхова.

— В лесу.

Мелентьев чуть наклонился. Локти на столе, корпус – вперёд.

— Точнее.

Старик отвёл взгляд. Плечи поднялись, будто приготовившись к удару.