Книга Белый асфальт, страница 30 – Анна Князева

— Я не поняла.

— Пули были повреждены.

— Кем?

— Неустановленным лицом.

— И значит…

— Баллистика не получилась.

Стерхова раскрыла пакет и высыпала пули на стол – три штуки калибра 7,62, каждая со своими уродливыми следами.

Первая – сплющена почти до неузнаваемости. Острое основание деформировалось, превратившись в неровный овал с мелкими зазубринами. Никаких следов нарезов, ни одной четкой линии, по которой можно было бы идентифицировать ствол.

Вторая выглядела так, словно ее загнали в тиски и несколько раз провернули. Металл в месте деформации смялся, образовав глубокие борозды. Основание пули было сбито, края рваные, а головная часть едва угадывалась под слоем сплошных царапин.

Третья, искривленная, со следами ударов, зазубринами от напильника и деформированным основанием.

Выдержав паузу, Стерхова заметила:

— Кто-то очень постарался, чтобы эти пули ничего не смогли рассказать.

— Как уж есть. – Пожал плечами криминалист. – Ко мне они попали уже в таком виде.

— Рассматривалась версия, что Холофидин был похищен? Что он был жертвой, а не убийцей?

— На ней не зацикливались. Просто искали труп.

Анна провела рукой по лицу, словно отгоняя дурные мысли.

— Оставим версию Холофидина. Поговорим о других. Ритуальные убийства рассматривались?

Ромашов расплылся в издевательской улыбке.

— А как же!

— Нет, я серьезно.

— Вы в какое время живете, голубушка?

— Товарищ подполковник. – Одернула его Стерхова.

— Виноват. – Улыбка сошла с лица криминалиста. – В таком контексте версия не рассматривалась. Была другая формулировка: возможная причастность охотников-промысловиков из числа коренного населения.

— И что?

— Эту версию отклонили по причине…

Анна не дала договорить:

— … что не растащили барахло. Но убийцы могли специально оставить снаряжение, чтобы запутать следствие.

— Слишком мудрено. Вы не знаете этой публики. – В очередной раз вмешался Астафьев. – Про староверов я уже говорил. Уверен, что они ни при чем.

Стерхова уставилась в свой блокнот, словно что-то припоминая.

— У москвичей был спутниковый телефон. Верно?

— Точнее – у Холофидина. Он был старший. – Сказал Иван.

— Холофидин куда-то звонил? – Она обратилась к Ромашову.

— К себе домой. В Москву. Только один раз.

— Как думаете, почему звонок был только один? Мужчин было пятеро. Почему остальные домой не звонили?

— Могу только предположить.

— Давайте.

— Ограничение во времени. Спутник над нашей местностью проходит довольно быстро. Для того, чтобы позвонить, нужно ловить момент. Они, судя по количеству выпитого, бухали или отсыпались. Охотники из них никакие.

— Кстати… – Стерхова указала на перечень документов в деле. – Почему нет справки на Холофидина?

— Так вот же. – Кивнул на список криминалист.

— В списке есть, а по факту нет.

— Тогда вопрос не ко мне.

— Все ясно. – Анна безрадостно закивала. – Все вопросы к покойному Криворукову.

— Вы можете повторно запросить информацию. – Сказал Ромашов.

— И ждать до весны. – Сыронизировала Стерхова.

— Ну, это уж, как вам будет угодно. Еще есть вопросы?

Стерхова посмотрела на Ивана Астафьева:

— Вы что-то говорили о пряжке от ремня.

— Да-да! Помните, Евгений Павлович? Вы нашли ее в щели, между досок на нарах?

Чуть подумав, Ромашов поднял палец.

— Помнить-то помню, но только это была окислившаяся медная пластина, вовсе не пряжка. Она пролежала там лет двадцать, не меньше.