Книга Белый асфальт, страница 54 – Анна Князева

— Это всего лишь подростковая забава.

Анна вынула из сумки медную пластину и положила на стол перед ним.

— Знаете, чья она?

Он внимательно осмотрел бляшку, затем перевернул ее и указал на единицу, нацарапанную на обороте.

— Эта принадлежала Лубнину. Я сам ее вырезал и гравировал в мастерской училища. Откуда она у вас?

— Пластину обнаружили в зимовье Совиная Плаха.

Зварыкин пожал плечами:

— Значит, Лубнин потерял ее перед тем, как пропал.

Анна сменила тему:

— А что вы можете рассказать о пропавшей учительнице Зориной?

— Только то, что она преподавала нам литературу.

— Больше ничего?

— Была молодой, хорошенькой, модной. Чуть-чуть старше нас. Нравилась всем мальчишкам.

— О ее личной жизни что-нибудь знали?

— Вы говорили о ней с Семочкиным. – Зварыкин недовольно поморщился. – Мне нечего добавить.

— Тогда поговорим о походе на Совиную Плаху, когда пропали Лубнин и журналистка.

Он вопросительно склонил голову на бок.

— Знаете сколько лет прошло?

— Хотите сказать, что не помните?

— Что-то вроде того.

— И все же, я попрошу вас вспомнить.

— Тогда задавайте вопросы.

— Почему Лаврентьева пошла на маршрут именно с Лубниным?

— Их поставили в пару, потому что Лубнин был опытным ориентировщиком, а журналистка ничего не умела.

— Когда вы узнали об их исчезновении?

— Когда они не вернулись. Искали их до темноты, наутро Семочкин, Шевердов и еще один пацан отправились в Северск, а мы продолжили поиски.

— Что еще можете вспомнить?

— Лубнин с журналисткой отметились на двух контрольных пунктах из четырех.

— Значит, они исчезли между вторым и третьим контрольным пунктом?

— Выходит, что так.

— Как были организованы контрольные пункты? На них кто-то был?

— Смеетесь, что ли? Значок и бумажка на стволе с карандашом на веревке. Отметился – и дуй себе дальше. Вот и все.

— Что можете вспомнить про окончание поисков? – спросила Анна.

— То, что я тащил рюкзак журналистки на себе обратно в Северск. – Нехотя ответил Зварыкин.

Анна полистала блокнот и сделала пару пометок.

— Хорошо. Теперь поговорим о Лубнине. Вы с ним дружили?

— Лубнин ни с кем не дружил.

— А Семочкин рассказывал, что ваша пятерка часто ходила на природу и проводила собрания.

— Ну, ходили. И что с того?

— Неужели Лубнин никогда рассказывал о семье? О своем прошлом?

— Он был детдомовцем. Личным не делился.

— Каким был Лубнин? – спросив, Стерхова внимательно следила за реакцией собеседника.

Зварыкин раздраженно взмахнул рукой:

— Парень как парень. В долг не брал и своего не давал. Живучий был, собранный, хваткий.

Анна смотрела прямо ему в глаза:

— Вы бы поверили, если бы вам сказали, что Лубнин выбрался из тайги и остался жив?

Зварыкин откинулся в кресле и нервно рассмеялся:

— Да ну вас, ей-богу! – Он резко провел ладонью по лбу, словно вытерев проступивший пот, и его смех превратился в хриплый выдох. – Вы же понимаете, что это невозможно?

Зварыкин потянулся к стакану с водой, но рука задрожала так, что он передумал и уставился в окно.

— Мне надо работать.

В конце рабочего дня Стерхова и Астафьев сидели за столом напротив друг друга. Уставшие и сосредоточенные они обсуждали ключевую информацию.

За окном сгустилась темнота, окрасив комнату в сизые тона. Иван затушил сигарету и включил настольную лампу.