Книга Белый асфальт, страница 71 – Анна Князева

— Алейников был женат? Или, может быть, он с кем-то встречался? С Зориной, например?

— С Зориной? Что вы! Алейников сох по математичке Зое Станиславовне. Между ними такие страсти бушевали, что все училище обсуждало.

— Давайте вернемся к Лубнину, – предложила Стерхова.

— Давайте, – согласился Фокин и пересел на кровать, ближе к ней.

— Он когда-нибудь рассказывал о своих родственниках?

— Лубнин был детдомовцем. Но как-то упомянул своего дядьку Василия, брата отца. Тот жил в Тюмени. – Фокин положил руку на ее плечо и мягко потянул к себе, намереваясь поцеловать.

Стерхова схватила его запястье и вывернула руку, заставив Фокина болезненно охнуть. Она резко встала, сохраняя контроль над его рукой. С ее лица исчезла всякая любезность, взгляд сделался ледяным и решительным.

Вскочив на ноги, Фокин прохрипел:

— Что вы творите?!

— Ошиблись адресом, Виктор. – Ослабив хватку, Анна подтолкнула его к двери.

— Да вы с ума сошли! – он развернулся к ней лицом.

Стерхова распахнула дверь и строго произнесла:

— Давай отсюда.

Фокин бросил на нее растерянный взгляд и вышел в коридор.

Стерхова с грохотом захлопнула дверь. Выдохнув, заметила, как дрожат ее пальцы.

— Ну, погорячилась… И что?

Первую половину дня Стерхова готовила и рассылала запросы – работа кропотливая, но без нее не обойтись. Секретарша Гедройца отсылала их факсом в краевое управление, оттуда запросы направлялись по электронной почте.

Не ограничившись Тюменью, Анна отправила запросы во все районные центры Тюменской области. Руководствуясь логикой и здравым смыслом, она решила, что брат отца Лубнина наверняка носил ту же фамилию. Поэтому в каждом запросе содержалась формулировка: «Прошу предоставить данные на граждан по фамилии Лубнин, имя Василий, дата рождения не позже 1955 года включительно.»

Осознавая, что это обширный поиск, Стерхова надеялась, что, ограничив пределы возраста, она получит нужную информацию.

Закончив работу, Анна выпрямила спину и прошлась по кабинету. За окном был пасмурный полдень. Скучная погода нагнетала ее недовольство: ни Добродеева, ни Астафьева с утра так и не было.

Шагая по кабинету, Стерхова думала о том, что дело требует быстрых действий. На утреннем совещании она предупредила сотрудников: времени мало. Но они, как видно, не торопились.

Взглянув на часы, Стерхова вернулась за стол и открыла дело журналистки и Лубнина. Лежавшие перед ней документы взывали к действию и тревожили.

Наконец, в начале второго в кабинете появился Добродеев. Анна подняла на него глаза и, не скрывая раздражения, проронила:

— А я уже думала, что вы заблудились, – ее голос прозвучал скорее устало, чем резко.

Добродеев решительно подошел к столу:

— Теряться здесь негде, а замерзнуть можно вполне. Пришлось изрядно покататься по поселку, но я отработал ваше задание по директору училища.

Он выложил на стол документы и записи.

— Что удалось выяснить? Докладывайте. – Сказала Стерхова.

— Алексей Платонович Корчинский, – начал Добродеев, – тысяча девятьсот тридцатого года рождения, действительно проживал с семьей по указанному адресу – рядом с училищем.

— Жив?

— Ну что вы! Умер в возрасте восьмидесяти лет в две тысячи десятом году. В последние годы сильно болел.

— Меня интересует конец восьмидесятых. – Заметила Анна.