Книга Улика № 13, страница 12 – Анна Князева

— А вы не думайте, – обиделась Кочеткова. – Бог даст, уйдем вместе с вами.

Актриса не привыкла обращать внимания на подобные мелочи, вероятно, поэтому не уловила обиды в голосе костюмерши. Приблизившись к столу, она взглянула на фотографию.

— Кто такая?

— Вам она незнакома? – поспешно спросила Анна.

— Впервые вижу. – Актриса ткнула пальцем в портрет. – Какой демонический взгляд.

— С чего вы так решили?

— Чисто интуитивно.

— Фотография была спрятана за подкладкой пальто из спектакля «Стеклянный зверинец».

Старая актриса вдруг оживилась.

— В костюм Тепляковой?

— Знали ее? – зацепилась Стерхова.

— Я была немного моложе, но меня ставили на ее роли в третий состав. Когда Теплякова умерла, я пробовалась вместо нее в новую постановку, но режиссер взял другую актрису. Позднее выяснилось, что они были любовниками.

Стерхова продолжила задавать вопросы в осторожной, ненавязчивой манере.

— Расскажите про Теплякову.

Актриса удивленно замерла и перевела взгляд на костюмершу:

— Я даже не знаю, с кем говорю. Вы не представили нас друг другу?

— Комогорова Альбина Борисовна – заслуженная артистка. – Мария Егоровна указала на Стерхову. – Анна, племянница Руфи Адамовны.

— Ах-ах-ах! – запричитала Комогорова. – Анечка, дорогая, помню вас девочкой лет пяти!

— Я тоже вас помню, – неуверенно заметила Стерхова. – Но тогда вы были значительно моложе.

— Да-да, – сдержанно скривилась актриса. – Годы никого не жалеют.

— Так вы расскажете мне про Теплякову?

— Да что же про нее рассказать? Тогдашний главный относился к ней с особенной нежностью и ставил на нее спектакли. К примеру – «Стеклянный зверинец». Не подумайте, что я намекаю на какое-то непотребство. Но факт есть факт.

— Теплякова играла главные роли потому, что была хорошей актрисой, – Вмешалась Мария Егоровна. – С главным режиссером она никакого романа не крутила, об этом все знали. Хотя она была незамужней и, как говорится, имела право.

— Но главный-то был женат, – напомнила Комогорова.

Костюмерша взмахнула рукой.

— Как будто это его останавливало. – Она посмотрела на актрису и ехидно заметила: – Кому, как не вам это знать.

Стерхова решила прекратить пикировку новым вопросом:

— А какой Теплякова была в жизни?

— Странной, – коротко обронила актриса.

Мария Егоровна ее поддержала:

— И здесь я с вами соглашусь – она была странноватой.

— В чем это выражалось?

— Теплякова сторонилась людей, – вспомнила костюмерша. – Бывало, принесешь ей костюм в гримерку, положишь банку с вазелином и коробочку с гримом на стол, а она только и скажет: «Спасибо». Костюм унесешь – «до свиданья». Вот и весь разговор.

— В те времена мы с ней делили одну гримерку, – в разговор снова вступила Комогорова. – Я приходила за час, максимум за полтора, а Теплякова являлась за три часа до начала спектакля. Так она, видите ли, готовилась к роли.

— Потому и была примадонной, – встряла в разговор Мария Егоровна.

— Не пытайтесь меня укусить, дорогая, – поджала губы актриса. – Я свое все равно взяла.

— Ага… После того, как не стало Тепляковой.

— И все-таки, – продолжила Анна. – Отстраненность присуща многим. Было ли в Тепляковой что-то еще?

— Я уже говорила, что мы с ней гримировались в одной уборной. Так вот представьте себе: во времена тотального распространения косметичек эта чудачка хранила свою косметику в конверте, сшитом из медицинской клеенки.