Книга Улика № 13, страница 2 – Анна Князева

— Он придет к девяти.

— В квартиру тети Руфи? – удивилась мать.

— Мы так договорились, – сказала Анна.

— А почему бы ему не принять тебя в адвокатской конторе?

— У него в этой части города дела, вот он и решил совместить.

— И все же я не понимаю.

— Чего? – Чувствуя, что мать вот-вот вернется к болезненной теме, Анна ее опередила: – Ты опять про наследство? Если хочешь, я все перепишу на тебя.

— Да разве же в этом дело?! – возмущенно вскрикнула мать. – Здесь дело принципа. Я ей родная сестра, а ты – всего лишь племянница.

— Мама, тетя Руфь умерла. Вот, что страшно.

— Прости… – На том конце раздался жалобный плачь. – Теперь у меня никого не осталось.

— У тебя осталась я, – напомнила Анна.

— Ты – дочь, – скорбно вздохнула мать. – Из моей прошлой жизни никого не осталось, Руфа была последней.

— Так или иначе, это случилось, и уже ничего не изменить.

— Прости меня, доченька.

— И ты прости меня, мама.

Окончание разговора было умиротворенным, что несколько улучшило впечатление и не оставило неприятного осадка в душе.

В дверь позвонили, и, как показалось, квартира сразу ожила, по крайней мере, в ней началось движение. Анна открыла дверь и впустила в прихожую полного, похожего на кабанчика адвоката Сошникова, с которым уже встречалась после похорон тетушки Руфи.

— Приветствую вас. – Он снял шляпу и, встряхнув, повесил на крюк. Туда же пристроил плащ. – На улице дождь. Вы не промокли?

— Когда я приехала, было сухо, – ответила Анна. – Идемте в комнату, Эдуард Николаевич.

Адвокат проследовал в гостиную и устроился за столом, накрытым бархатной скатертью, там, где они сидели полгода назад при оглашении завещания.

— Теперь вам предстоит подписать необходимые документы, – сказал Эдуард Николаевич и вытащил из портфеля папки.

— Напомните мне, пожалуйста, что еще завещала мне тетушка кроме квартиры? – спросила Анна.

— Это по ходу дела… – ответил он. – В завещании Руфи Адамовны содержится формулировка: «Все имущество, которое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю своей племяннице Анне Сергеевне Стерховой». Теперь, я, как душеприказчик покойной, подробно все расскажу. Согласно завещанию в вашу собственность переходит квартира на Лиговском проспекте, в которой сейчас мы находимся. Соответственно, все, что здесь есть – тоже ваше. Вот документы. Но! – Сошников поднял палец. – Кое-что покойная обозначила отдельным пунктом в завещании.

— Что? – удивилась Анна.

— Коллекцию сценических костюмов, состоящую из ста девяти единиц.

— Зачем? Разве это не подразумевалось завещанием, как то, что находится в квартире?

— Могу лишь предполагать, – сказал адвокат. – Возможно, завещательница хотела, чтобы вы позаботились о коллекции должным образом.

— Костюмы были ей дороги, – согласилась Анна.

— Рискну предположить, что вы захотите их кому-нибудь передать. В таком случае отдельное упоминание коллекции в завещании весьма упростит вам задачу.

— Об этом я еще не подумала, но, скорее всего, так и сделаю.

Сошников вытащил телефон и, порывшись в нем, снова заговорил:

— Осмелюсь предложить хороший вариант – Музей театрального искусства. Не думаю, что они возьмут всю коллекцию, но кое-что пристроить получится. – Он записал на бумажке телефон. – При случае позвоните.