Книга Улика № 13, страница 23 – Анна Князева

— Кажется, я помню его… Николай Петрович?

— Недавно ему присвоили звание Народного. Да и пора бы. Заслужил.

— Вряд ли он меня помнит.

— Ничего, я тебя подведу и представлю.

Стерхова улыбнулась и с благодарностью обняла костюмершу.

— Я как-нибудь сама. Если не вспомнит и не поверит, покажу удостоверение. Спасибо вам, Мария Егоровна.

— И вот что! – Кочеткова схватила ее за рукав. – У нас еще работает монтировщик декораций, которого чуть не посадили после гибели Тепляковой. Его спасло только то, что был молодой, отыгрались на машинисте сцены, его старшем товарище. Тот отсидел свое и вскоре помер.

— Как его зовут?

— Машиниста?

— Бывшего монтировщика.

— Андрей Гончаренко, он сам теперь машинистом сцены работает.

— Отчество не подскажете?

— Зачем тебе отчество? – Мария Егоровна рассмеялась. – Он еще молодой – шестидесяти нет.

Андрея Гончаренко Анна разыскала на сцене, где тот руководил установкой декораций. На него указала кругленькая, пожилая женщина, сидевшая за пультом помощника режиссера.

У Гончаренко был заурядный вид рабочего человека: серая, запыленная рубашка, растрепанные волосы и борода, стекавшая с худых впалых щек. Темные мешки под глазами свидетельствовали о крайней усталости и недосыпе, что было неудивительно в преддверии премьеры.

— Гончаренко? – Стерхова подошла к нему.

Тот покосился на нее и неохотно ответил:

— Ну я.

— Можем поговорить?

— О чем?

Анна поняла, что нужно предъявить удостоверение.

— Следователь Стерхова. Отвлеку вас минут на десять, не больше.

— Зачем я вам нужен?

— Я занимаюсь делом о гибели актрисы Тепляковой.

Гончаренко на мгновенье застыл, потом вскинул руку и прокричал в глубину сцены:

— Серега! Кати сюда фурку^[2]!

— Всего на десять минут… – повторила Анна.

— Некогда! У меня премьера!

— Послушайте…

— Не мешайте работать! – отчаянно гаркнул он.

— Тогда вам придется прийти ко мне в управление, – сказала Стерхова.

— Пришлете повестку, тогда приду, – отрезал Гончаренко и зашагал к кулисе, где двое рабочих возились с установкой дверного блока. – Да кто же так ставит!

Чуть постояв, Стерхова направилась к противоположной кулисе. Кругленькая женщина выбралась из-за пульта и заступила ей дорогу.

— Мне показалось или вы упомянули фамилию Тепляковой?

— Вам не показалось, – ответила Анна.

— В какой связи интересуетесь?

Стерхова привычным движением раскрыла и тут же захлопнула удостоверение.

— По службе.

— Расследуете смерть Тепляковой?

— Об этом рано говорить.

— Если пришли сюда и расспрашиваете, значит, не рано. – Женщина упорно стояла перед Анной и не собиралась ее пропускать.

— Как вас зовут? Кто вы такая? – спросила Стерхова.

— Моя фамилия Мурашова. Работаю в театре помрежем.

— Вероятно, хотите что-то сообщить?

Мурашова огляделась и предложила:

— Пойдемте в зрительный зал, там будет удобнее.

Они спустились со сцены в пустой темный зал и сели в кресла первого ряда.

— Слушаю вас, – заговорила Стерхова. – И, кстати, как ваше имя?

— Тамара. Тамара Васильевна. – Мурашова опустила глаза, теребя бахрому накинутой на плечи шали. – Я работала с Тепляковой и могу кое-что о ней рассказать.

Анна удивленно склонила голову:

— Когда я спросила о знакомых Тепляковой, мне не назвали вашего имени.

— И это неудивительно. Просто никто не помнит.