Книга Улика № 13, страница 71 – Анна Князева

— Побойтесь Бога! – воскликнул Лаврентьев. – Меня никогда не интересовала обслуга. Прошло достаточно времени, чтобы всех перезабыть.

— Значит ли это, что фотографов было много, а не кто-то один?

— Я не знаю! Меня эта тема никогда не интересовала. Узнайте в администрации.

— Видите ли, Николай Петрович, есть показания свидетеля, что, по крайней мере, одного фотографа вы хорошо знали.

— Что за блеф! Снова пугаете или ловите на живца?

Стерхова с улыбкой покачала головой:

— Как вижу, вас не отпускает рыболовная тема.

— Не водите меня за нос! – прикрикнул на нее Лаврентьев. – Говорите напрямую, что там у вас есть?

— Вчера я дозвонилась до Анны Тубеншляк. Она подтвердила ваши слова.

— Вот видите, я всегда говорю правду.

— Она так же сообщила, что в момент гибели Тепляковой за кулисами вы говорили с каким-то мужчиной.

— Бред! Ни с кем я не говорил.

— Сидя в карете, она четко видела, что он стоял рядом с вами.

— Ну так пусть она вам и скажет, кто это был. Я ничего не помню!

— В том-то и дело, что Тубеншляк видела только его рукав и плечо. Но я уверена в том, что это был фотограф. Сначала он снимал новогодний утренник, а потом ваш спектакль. Я видела фотографии, которые подтверждают, что он стоял рядом с вами.

— Не помню никакого фотографа, даже если он там и был. У меня своя работа, у фотографа – своя. И пожалуйста… – Голос Леонтьева зазвучал спокойно и миролюбиво. – Давайте с этим закончим. Все, что вспомнил, я рассказал.

В машине, когда Стерхова ехала домой, она сказала самой себе:

— Фотографов-призраков я еще не ловила.

В дверь квартиры позвонили, когда не было и восьми. Стерхова заглянула в глазок и спросила:

— Кто там?

В ответ раздался усталый, глухой голос:

— Это я, Семенов.

Отперев замок, она распахнула дверь и, увидев его серое с темными глазницами лицо, испугалась:

— Что с вами, Игорь Петрович?

— Просто не выспался, всю ночь работал.

— В театре?

— Мне разрешили остаться на ночь.

Анна посторонилась, чтобы пропустить Семенова в прихожую, но он не двинулся с места.

— Я звонил по телефону, вы не ответили.

— Вероятно, была в ванной. Есть какой-нибудь результат?

Он тряхнул головой:

— Второй пункт вашего поручения выполнен. Сосредоточился на нем, поскольку в руки попалось несколько журналов учета.

— Говорите же, Игорь Петрович.

— Означенное вами платье с инвентарным номером ПД–87698 было списано второго сентября тысяча девятьсот девяносто первого года.

— Это значит, что в восемьдесят восьмом году оно вовсе еще оставалось в распоряжении костюмерного цеха?

— По-моему, это очевидно, – устало сказал Семенов.

— Попрошу с еще большим усердием искать упоминание об аренде этого платья. И хорошо бы вам выспаться, – предложила Стерхова.

— Да-да, только что хотел попросить.

— Езжайте в гостиницу, сегодня на работу не выходите.

— Благодарю, – улыбнулся Игорь Петрович. – Завтра с утра снова поеду в театр.

— Удачи!

Анна закрыла дверь и отправилась варить себе кофе, но прежде завернула в гостиную и подошла к буфету, на котором стояла фотография тетушки Руфи.

— Рада, что ты здесь ни при чем, – проговорила она и прикоснулась к фотографии пальцами. – Люблю тебя, дорогая.

Но, как только Стерхова оказалась на кухне и поставила турку на огонь, в дверь опять позвонили.