Книга Не жди меня долго, страница 85 – Анна Князева

— Виктор Петрович у себя? – спросила Стерхова.

— Он в кабинете, – тут же ответила женщина.

Анна мрачно пошутила:

— Один? Надеюсь, там нет его матери?

Женщина-портье улыбнулась и в продолжение диалога затараторила:

— Только вернулась из отпуска, а в отеле – убийство за убийством. Все наперекосяк. Да еще фестиваль. А я хорошо помню, как два месяца назад сюда приезжал тот самый режиссер, которого убили в триста двенадцатом.

Стерхова встрепенулась.

— Воронин? Вы ничего не путаете?

Женщина фыркнула и полезла в компьютер. Быстро что-то нашла, распечатала и протянула лист:

— Вот, пожалуйста!

Анна пробежала глазами:

— Георгий Алексеевич Воронов, двести десятый номер. Надолго он приезжал?

— Там все написано. Пробыл десять дней.

Стерхова проявила к этому живой интерес:

— Еще что-нибудь помните? Что делал, где бывал? Может быть, такси ему вызывали?

— Такси вызывала. Несколько раз он ездил в морской порт. Еще как-то раз в мэрию. Виктор Петрович в него клещами вцепился, все по музею таскал. А еще, Воронин расспрашивал меня про мужика, которого в девяносто втором нашли у Морского вокзала. А что я расскажу? Мне тогда двадцати не было. На уме – танцы да парни. Потом Воронин спрашивал про камеру хранения. А ее давно отменили. Теперь в подвале – склад и кастелянша сидит. Но он все равно пошел.

— На склад? – уточнила Анна.

— Ну да, к кастелянше.

В дверях директорского кабинета появился Виктор Петрович. Он выглядел так, будто колебался, стоит ли входить.

— Вы не меня ищете? Голос услышал, знаете, показалось.

— Нам нужно поговорить, – ответила Стерхова.

Она вошла в кабинет и села возле его стола. Но Кошелев не пошел к своему креслу, а неловко опустился на ближайший стул у стены. Положил руки на колени, и тут же сплел пальцы, будто не знал, куда их деть.

— Откуда вы звонили Воронину в тот вечер? – спросила Стерхова. – Где находились в момент звонка?

— В своей гостиной, – ответил он сдержанно.

— Кто-нибудь был рядом с вами в момент звонка?

— Моя матушка и ее подруга, Цицилия Павловна Сестрорецкая.

— Вы позвонили Воронину в десять часов вечера. Что было потом?

— Потом мне позвонили с кухни, и я пошел туда. – Кошелев заерзал на стуле.

— Пробыли там до какого времени?

— Я уже говорил.

— Если не трудно, повторите, – сказала Стерхова, не меняя тона.

Кошелев вытащил из кармана пиджака носовой платок, чтобы вытереть пот. Развернув его, не заметил, как на пол посыпался песок.

Стерхова опустила взгляд и задержала его на темных досках паркета.

Кошелев вытер шею, потом лицо.

— На кухне я пробыл почти до половины одиннадцатого. Потом на лифте поднялся к Воронину. Остальное повторять не хочу. Слишком тяжело вспоминать.

— Значит, из номера Воронина вы вышли…

— Сразу! – крикнул Кошелев, не дав договорить. – Как только понял, что Воронов мертв!

— Во сколько это было?

— В половине одиннадцатого! Я уже говорил!

— Вы уверены в этом? Не желаете поменять показаний?

Кошелев раскраснелся, его лицо было залито потом, взгляд метался. Он был близок к истерике:

— Нет, не желаю! – его голос сорвался на крик.

Стерхова встала. На секунду задержалась у двери и оглянулась. Было ощущение, что, как только она уйдет, сынок позовет маму.

Анна вошла в штаб. Криминалист Корепанов сидел у стола, придвинув к себе ноутбук, и говорил, стараясь удержать внимание Горшкова. Тот стоял у окна, руки в карманах брюк. Лицо его было мрачным, он внимательно слушал.