Книга Без суда и совести, страница 60 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

С того момента как «Фемида» начала свою работу в Таганском районном суде, во всех делах, касающихся должников и кредитов, она постоянно советовала защищать потребителя, несмотря на его долги и просрочки, подтвержденные документально. Конечно, это выглядело крайне гуманно, если бы не одно жирное «но». Существовали злостные неплательщики, настоящие паразиты и кидалы, которые зарабатывали на том, что брали невозвратные кредиты и бегали от кредиторов. Но и в их отношении рекомендации «Фемиды» оказывались однозначными – отказать во взыскании задолженности.

Я немного расширила поиск и посмотрела еще раз. Да, по всем делам, связанным с банками и микрофинансовыми учреждениями, там, где раньше всегда приоритет отдавался интересам банков и финансовых организаций, вдруг появилась рекомендация выносить решения в пользу потребителей, то есть заемщиков, даже если они просрочили и не отдали кредит или заем. У меня возникло четкое ощущение, что кто-то очень аккуратно, даже деликатно вносит поправки в программу, чтобы она начала выдавать несколько иную картину судебной практики.

Или мне просто кажется? Я понимала, что перед тем, как идти к Плевакину, свои подозрения нужно с кем-то обсудить. Разумеется, первым на ум пришел Тимофей Барышев, поскольку «Фемида» была его детищем. Подозрений, что именно Тима и внес изменения в программу, у меня, конечно, не возникало. Я прекрасно знала, что он – честнейший человек.

Моим словам Тимофей не поверил. Когда я рассказала ему, в чем дело, он уставился на меня в полном недоумении.

— Елена Сергеевна, но это же невозможно, – сказал он. – Прямые способы влияния ИИ на судебное решение, конечно, существуют, но они полностью прозрачны. ИИ способен обрабатывать большие массивы данных: договоры, переписку, финансовые транзакции, а также фото- и видеоматериалы. Может выявлять противоречия и несоответствия в показаниях сторон. Например, когда ответчик отрицает факт долга, то нейросети способны проанализировать сотни страниц его переписки и найти момент, где он сообщает кому-то, что взял долг. Ну, и спрогнозировать исход дела тоже может. На основе анализа тысяч аналогичных кейсов, учитывая практику конкретного судьи, регион и нюансы формулировок в документах. Может, дело именно в этом?

— Нет, Тима, дело не в этом, – покачала головой я. – А в целенаправленном изменении вектора принятия решений. А это значит, что надо искать, кому сие выгодно.

— Может, с помощью нейросетей просто стал лучше работать этап распознавания подделок? – предположил Тима, немного подумав. – Анализ подписей, печатей и реквизитов документов на признаки фальсификации, а также сравнение почерка на расписках с образцами сейчас занимают гораздо меньше времени и не требуют долгих экспертиз. Недавно ваша подруга Мария рассматривала дело о просроченном кредите и с помощью нейросетей обнаружила, что договор на заем был датирован раньше регистрации юрлица. И на этом основании вынесла решение в пользу заемщика.

— Нет, – снова покачала головой я. – Кто-то внедрил в программу потенциально спорные или злоупотребительные сценарии. Ты можешь предположить, какие из них возможны?

Тима на мгновение задумался.

— Ну, для начала это целенаправленный подбор удобной юрисдикции. С помощью ИИ можно проанализировать, где чаще выигрывают истцы, где судьи лояльнее относятся к определенным аргументам, затем искусственно изменять подсудность, например, через смену адреса регистрации представителя.