Книга Чужая земля, страница 71 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Никакого ужаса, – спокойно ответила Натка. – Ничего плохого они не сделали. Только хорошее. Ремонт выполнен качественно, а что вам еще нужно?

— Посмотрим еще, сколько простоит этот ремонт, – сварливо усмехнулась Клара Захаровна. – Да и вообще, чего ты их защищаешь? Да еще после того, как один из них чуть твоего ребенка не снасильничал.

— Не было ничего такого. С чего вы взяли?

— Да с того, что Лариса-диспетчер рассказывала, как вы полицию вызывали и негодяя этого лицом в пол укладывали. Посадят его, и хорошо. А еще лучше кастрировать их таких. Всех. В тот момент, когда на территорию страны въезжают.

Несмотря на то что Клару Захаровну Натка знала давно, подобная кровожадность все равно удивляла.

— Это было недоразумение, – устало оправдывалась она. – Ничего плохого никто не сделал, и зла желать никому не надо. Оно потом бумерангом вернется.

Подъехало такси, и Натка села в машину, не дожидаясь ответа старушки. Забрав Настю из сада, она вернулась домой и принялась за ужин.

— Мама, а где тот дядя, который помогал мне рисовать? – голос дочки за спиной заставил Натку вздрогнуть. За шумом воды она не слышала, как девочка пришла в кухню.

— Он теперь работает в другом месте, доченька, – мягко сказала она. – А что?

— Ничего. Я просто хотела, чтобы он мне еще что-нибудь нарисовал, – вздохнула девочка. – Он хороший. Только очень грустный.

— Да, Настюша. Он хороший. И грустный, потому что вынужден жить далеко от своей дочки.

— А почему он от нее далеко?

— Потому что у него такая работа. Он должен жить в нашем городе, чтобы заработать денежек для своей семьи. И не может приехать к своей девочке.

— А наш папа тоже может уехать, чтобы заработать для нас денежек?

В голосе Насти звучал такой испуг, что Натка невольно рассмеялась. Подошла к дочке, прижала ее к себе, присела, заглянула в невероятные синие глаза.

— Нет. У нашего папы есть работа в нашем городе. Поэтому он может уехать в командировку, и то ненадолго.

— А как зовут дочку того дяди?

— Я не помню, солнышко. Мне говорили, как ее зовут, а я забыла.

— Жалко, – огорчилась Настя. – Мы бы могли позвать ее в гости, чтобы она повидала своего папу. А он ее.

Натка вздохнула.

— Нет, милая. Она живет очень далеко, в другой стране. И нужно очень-очень много денег, чтобы она могла приехать сюда.

— Жалко, – снова повторила Настя, – я хотела бы с ней познакомиться и показать ей свои игрушки.

Хлопнула входная дверь. С тренировки в бассейне вернулся Сенька. Настя пулей вылетела в коридор, повисла на брате, которого обожала. Сенька небрежно потрепал ее по затылку.

— Привет, кнопка.

По едва различимым интонациям в голосе Натка расслышала, что сын не в настроении. Вышла вслед за дочкой.

— Привет, сынок. Что-то случилось?

— У меня все в порядке, – ответил Сенька, сделав особый упор на «у меня».

— А у кого нет?

— У Афтана. – Сенька повесил куртку на крючок, стащил кроссовки и серьезно посмотрел на мать. – Его обижают, мам. Помнишь, Костя объяснял мне значение слова «травля»? Так вот это она и есть.

— Афтана травят? И в чем это выражается?

— Понимаешь, он очень способный. Задачки по математике решает в уме. Я еще задание прочитать не успеваю, а он уже ответ говорит. Разумеется, это не всем нравится. Особенно Коле Григорьеву и Оле Семеновой. Они же оба круглые отличники. Учились лучше всех в классе, их все время в пример другим ставили, а теперь получается, что появился кто-то, кто соображает быстрее и отвечает лучше. То есть им время надо, чтобы свою пятерку заработать, а Афтану не надо. Он и так все знает. Оля же еще самая красивая девочка в нашем классе, потому мальчишки, чтобы ей угодить, Афтана всячески обзывают и даже толкают. Мы позавчера сочинение писали, сегодня объявили оценки. У Афтана пять/пять. А Оли пять/четыре, а у Коли четыре/пять. Они так взбесились, что он даже в русском языке сильнее, чем они. Обозвали «чуркой нерусской». Афтан заплакал.