Книга Чужая земля, страница 76 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Будем надеяться, – вздохнула Машка и перешла к другим новостям, касающимся теперь уже ее семейной жизни, мальчишек и мужа. Что ж, бытовые сплетни не вызывают таких эмоций, как служебные.

Через несколько дней я поехала в суд, потому что мне нужно было представить в отдел кадров еще одну справку, связанную с оформлением выплат на ребенка. Так как Виталий Миронов настоял на том, чтобы в свидетельстве о рождении Мишки он был вписан как отец, матерью-одиночкой я не считалась.

Несмотря на то что та же Машка уверяла меня не совершать подобную глупость, а поставить в нужной графе прочерк, чтобы пользоваться всеми положенными государством льготами, совершать столь неэтичный поступок я не стала. У моего сына был отец, причем любящий и ответственный, и лишать его подобного счастья, пусть и только на бумаге, я не хотела.

Кроме того, сам Виталий ни за что не согласился бы на подобную дискриминацию и поражение его в отцовских правах, да и получать липовые льготы, которые на самом деле нам были не положены, я тоже считала безнравственным. Отдав все необходимые бумаги, я заглянула в новый кабинет Димы, однако мой бывший помощник был на заседании, и я просто оставила ему на столе купленную коробочку с пирожными, как привет из нашей прошлой жизни.

Сама же я зашла в приемную к председателю, чтобы, пользуясь случаем, поздороваться с Анатолием Эммануиловичем. Тот был свободен и пригласил меня в кабинет, предложив чаю.

— Скучаешь по работе? – проницательно спросил он.

— Конечно, скучаю, – легко согласилась я.

— Так выходи уже. Когда твой отпуск заканчивается?

— Через месяц. Вот только няню Мишке я так и не нашла. Просматриваю объявления каждый день, но меня все время что-то останавливает. Либо цена очень высокая, либо квалификация сомнительная. Однако дальше откладывать нельзя, так что планирую со следующей недели потихонечку назначать собеседования потенциальным претенденткам. Как говорится, дорогу осилит идущий.

— Про наш скандал слышала?

— Про мигрантов, устроивших дебош в зале суда? Да. Не повезло Диме с таким боевым крещением.

— Ничего, парень справился. Характер у него ого-го, ни один мускул не дрогнул. Да и нет худа без добра. Эти трое в СИЗО заговорили. Запели даже. После приговора начали сдавать того, кто их на фуру навел и потом груз забрал.

— И кто же это? – я спрашивала больше формально, чем из искреннего интереса.

— Некто Усман Доратов, лидер одной из национальных диаспор. Самое интересное, что он уже находится под следствием и тоже помещен в СИЗО. Статья, правда, другая – экстремистская, наговорить он успел с три короба, в том числе армию нашу опозорить. А тут еще и совсем уж голая уголовка присоединяется. Так что дергают его теперь в том СИЗО на дополнительные допросы, и вскоре предстанет этот голубь перед судом.

Имя и фамилия, названные Плевакиным, показались мне смутно знакомыми. Откуда? Я напрягла память и вспомнила, что про этого человека мне какое-то время назад рассказывала сестра, причем в связи с незаконной трудовой миграцией и рабочими, трудившимися у нее в ТСЖ во время ремонта.

Допив чай и выйдя на улицу, я тут же позвонила Натке, чтобы уточнить информацию. Да, я все помнила правильно.

— Вот ведь мерзавец! – возмутилась сестра, выслушав мой рассказ о произошедшем в суде. – Я с самого начала поняла, что это совершенно злодейский персонаж. А его столько лет принимали в органах власти, на всяких мероприятиях слово давали. Ну как же, лидер диаспоры, уважаемый человек. А он мигрантов обирает, лишает половины дохода, если не больше. Фактически людьми торгует, бесправными, заметь, при этом поносит страну, в которой живет и гражданином которой является, людей оскорбляет. Да еще и грабежи организовывает. Я даже рада, что через Костю привлекла к нему внимание правоохранительных органов.