Книга Наследники, страница 54 – Павел Астахов

Павлов придвинул слегка помятый лист бумаги.

— Ого, – тут же сказал он. – Шолохов… «Судьба человека», «Слово о Родине», «Донские рассказы»…

— «Слово о Родине» Михаил Шолохов самолично подписал мужу, – пояснила Протасова.

— Цветаева, Пастернак, – продолжал перечислять Артем и перевернул лист: – Здесь, как я понимаю, указаны картины.

Наконец он оторвал глаза от бумаги и посмотрел на вдову.

— Неплохая коллекция, – сказал Павлов. – Насчет картин вы слегка ошиблись – на последней выставке в Музее русского искусства его коллекция картин была дополнена еще одной работой – «Облака над речкой», написанной Дмитрием Мартеном в конце XVIII века. По скромным подсчетам, такая картина на аукционе может спокойно уйти за шесть-семь миллионов. Видимо, Андрей Васильевич просто забыл вам сказать. Но это уже сейчас не важно. Рукописи – отдельная тема. Судя по вашим рассказам, все они находились в очень хорошем состоянии. Я уточню у экспертов, но, как мне кажется, все это, включая рукописи и картины, может стоить порядка ста пятидесяти миллионов.

Бэлла Альбертовна застыла на месте, расширенными глазами глядя на адвоката, который был совершенно спокоен и даже безмятежен.

— Если я и ошибаюсь, то ненамного, – прибавил он.

— Откуда… вы все узнали? – обретя дар речи, спросила Протасова.

— Каждый должен делать свою работу.

— Вот именно, – неожиданно вмешался Суриков, который молчал все это время и внимательно прислушивался к разговору. – Вы уж простите, Артемий Андреевич, но как-то все пока криво выходит. Бэллу Альбертовну какая-то мразь трехэтажным матом кроет, не пускает в собственную квартиру, обобрали ее и дочь до нитки, а полиция даже ни сном ни духом?! Как это называется? Неужели вы не видите, что над этой несчастной семьей попросту издеваются?!

Артем с интересом смотрел на разбушевавшегося ветерана. Когда тот остановился, чтобы перевести дух, он негромко спросил:

— Я уважаю ваше стремление помочь семье писателя, Сергей Михайлович. Насколько мне известно, вчера вашими стараниями на Сацивина и Коржину было подано обращение в Следственный комитет?

— Совершенно верно, – буркнул Суриков. – Если за беспомощную вдову и дочь-инвалида некому вступиться, это сделаю я!

На ровном лице Павлова не дрогнул ни единый мускул.

— Давайте на секунду предположим, что вы в кабинете следователя, – сказал он. – Итак, я – злодей Руслан Сацивин, который, по вашей версии, обобрал до нитки несчастную вдову и дочь советского писателя. Какие вы приведете доказательства моей вины, когда вам начнет задавать вопросы следователь? Ведь вы подали на меня заявление о мошенничестве, я правильно понял?

— Правильно, – согласился Сергей Михайлович, пытаясь понять, куда клонит адвокат.

— Это серьезное обвинение. Почему вы считаете, что я и моя супруга мошенники? Факты, свидетели, видеозаписи?

— Потому что Протасов никогда бы не лишил их наследства! – выпалил ветеран.

— Это только предположения, основанные на вашем субъективном восприятии ситуации. Что еще?

— Я знаю, как он любил семью, – проговорил Суриков. – Он даже свою предыдущую семью так не любил…

— Я приведу в суд десять свидетелей, и они подтвердят, что Протасов постоянно ссорился с семьей, но вдова не хотела выносить сор из избы. Как поступит суд?