Книга Адепты Формы, страница 34 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Сара молчала несколько секунд, обдумывая.

— Письмо, — произнесла она наконец. — Это ключевая зацепка. Кто-то знал о ее кризисе. Знал о дневнике прабабушки. Знал точный момент, когда прислать инструкцию.

— Адепты, — предположил Антон. — Они следили за ней. Может быть, месяцами. Ждали правильного момента.

— Но как они узнали о дневнике? Элиза подтвердила, что никому не рассказывала.

Антон задумался. Хороший вопрос.

— Возможно, они знали о существовании таких дневников, в принципе. Вайднер изучал архивы Хольштайнов. Он знал, что многие семьи вели записи, что инструкции передавались через поколения.

Он посмотрел на Сару.

— Элиза выкупила родовой дом три года назад. Это публичная информация. Не сложно предположить, что она могла найти старые бумаги.

— Значит, они наблюдали, — медленно предположила Сара. — Возможно, ждали, пока Фрау Тальхайм столкнется с кризисом, или создали этот кризис сами.

— Мюллер, — кивнул Антон. — Нужно копать глубже. Кто его нанял? Кто заплатил ему за отзыв иска? Компания в Люксембурге — это просто прикрытие. Но за ней кто-то стоит.

Сара притормозила на светофоре. Достала планшет, начала быстро печатать заметки.

— Я проверю. Корпоративные связи, держатели акций, трасты. Если копнуть достаточно глубоко, найдем настоящих владельцев, — она подняла голову. — Но это займет время. Может быть, неделю. Может, больше.

— У нас нет выбора, — подтвердил Антон. — Без этой информации мы не сможем выйти на адептов.

Светофор переключился. Сара тронулась с места.

— Элиза, — произнесла она задумчиво, — она сильная женщина. Построила бизнес с нуля, пережила развод, воспитывает сына одна. Но когда ты показал ей символ…

— Она сломалась, — закончил Антон. — Потому что поняла — то, что она считала спасением, оказалось ловушкой.

— Антон, она понимает последствия? — спросила Сара. — Я имею в виду, по-настоящему, что через тридцать лет ее сын заплатит цену.

Доктор Леван вспомнил лицо Элизы, когда он объяснял ей механизм. Ужас. Непонимание. Отрицание.

— Интеллектуально — да, — уточнил он. — Эмоционально — еще нет. Ей нужно время, чтобы это осознать. Тридцать лет — это абстракция. Далекое будущее. Сложно поверить, что что-то, сделанное сегодня, аукнется через три десятилетия.

— Но аукнется, — тихо прошептала Сара.

— Да. Аукнется.

Они ехали молча несколько минут. Мюнхен окружал их: старинные фасады, мокрые улицы, редкие прохожие под зонтами.

— Антон, можно задать личный вопрос? — наконец спросила Сара.

Он посмотрел на нее.

— Попробуй.

— Когда ты разорвал цепь… когда выбрал третий путь, — она запнулась, подбирая слова. — Что ты заплатил? Какую цену?

Антон смотрел на нее долго. Сара не отрывала глаз от дороги, но он чувствовал напряжение в ее позе. Она задала вопрос, на который не была уверена, что имеет право.

— Часть себя, — ответил он наконец. — Трудно объяснить. Это не физическая вещь. Не память, не способность. Скорее… — он искал слова, — часть потенциала. Того, кем я мог бы стать. Форма забрала возможности, которых у меня теперь никогда не будет.

— Какие возможности?

— Не знаю, — честно ответил Антон. — Именно в этом суть. Я не знаю, что потерял. Просто знаю, что потерял что-то. Иногда чувствую… пустоту. Словно часть меня отсутствует.

Он посмотрел в окно.