Книга Адепты Формы, страница 70 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Пусть смотрят.

Пусть все смотрят.

Больше не осталось ничего, что стоило бы скрывать.

Карло вернулся в Palazzo к вечеру, прошел мимо охранника, не ответив на приветствие. Поднялся в кабинет, сел за массивный, дубовый стол, помнивший пять поколений Даварини. Стол отца. На столе фотография. Он и Франческа, свадьба, 1989 год. Молодые, счастливые и не знающие, чем всё закончится.

Карло взял фотографию. Смотрел долго. Потом медленно, аккуратно порвал ее пополам. И еще раз. И еще. Пока не остались только белые и цветные, перемешанные на темном дереве клочки. Тридцать пять лет — в клочья.

Он спустился в подвал. Книга лежала там же, где он оставил ее тридцать лет назад. Кожаный переплёт, пожелтевшие страницы, почерки разных веков.

Карло читал всю ночь. Человеческий мир его предал. Партнеры, клиенты, друзья, жена. Все, кому он доверял. Все, ради кого работал. Если есть хоть что-то за пределами этого мира — пусть. Если нет, то он ничего не теряет. Терять больше нечего.

Символ. Слова. Кровь. Искренность.

Враг? Друг? Он не мог определить.

Но это не важно. Важно другое. У него появилась надежда найти выход.

* * *

В серверной на вилле Софи смотрела на мониторы. Камеры показывали Карло в парке. Показывали, как он читает газету, складывает ее, сидит неподвижно. Минуту, пять, десять.

Как плачет.

Софи видела его лицо крупным планом. Видела слёзы. Видела, как ломается человек, который три недели сражался с невидимым врагом.

Она сделала это.

Она нашла его слабое место. Софи указала, куда бить. Жена. Публичное предательство. Это его уничтожит.

И это уничтожило.

Софи выключила монитор. Встала. Подошла к окну.

В стекле отражалось ее бледное лицо с темными кругами под глазами. Лицо человека, который потерял право называться человеком.

На тумбочке лежало досье Антона Левана. Историк и человек, который сказал Форме «нет». Человек, который работал на тех, кто пытался остановить таких, как они.

Софи смотрела на его фотографию и думала: «Что бы ты сделал на моём месте?»

Ответ очевиден, именно поэтому она не могла его принять.

Пока не могла.

Но время приближалось. Софи чувствовала это.

Скоро ей придется выбирать.

Рим просыпался медленно. Антон сидел в арендованном «Фиате» на Via dei Coronari и смотрел, как утренний свет заливает фасады старых домов, охристые стены, терракотовые крыши и зелень плюща на балконах. Красивый и равнодушный город. Рим видел столько человеческих трагедий, что разучился их замечать.

Шла третья неделя наблюдения. Антон давно потерял счёт стаканчикам эспрессо и часам, проведенным в этой машине. Тело привыкло к неудобному сиденью, глаза адаптировались к ритму улицы, а разум — к ожиданию. Ждать он умел. Этому учишься, когда работаешь оперативником. Большая часть работы составляла не погони и не драматичные разоблачения. Бо́льшая часть работы — сидеть, смотреть и записывать. Быть тенью, которая ничего не меняет, пока не придет момент.

Массивные кованые ворота Palazzo Davarini были закрыты. На них четко вырисовывался герб семьи в виде льва, державшего весы. За ними просматривался внутренний двор, фонтан, который Антон ни разу не видел работающим, и далее сам дворец. Четыре этажа камня и истории. На протяжении пятисот лет одна семья просыпалась за этими стенами.