Книга Адепты Формы, страница 97 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Агата присела рядом с ним. Положила ладонь на его щеку. Ее рука всё еще была холодной.

— Ты помнишь, — спросила она тихо, — что сказал мне в роддоме? Когда всё закончилось? Когда врачи сказали, что мы оба живы?

Конечно, он помнил. Каждое слово.

— Я сказал: «Я выбрал тебя».

— Нет, — Агата покачала головой. — Ты сказал: «Я выбрал не выбирать». Это другое. Ты не выбрал меня. Ты отказался играть по чужим правилам. И это… это правильно. Для тебя.

— Для нас.

— Для тебя, — она поправила мягко, но твердо. — Ты человек принципов. Ты веришь, что есть вещи важнее выживания. Что свобода от долга стоит риска. Что лучше умереть, чем передать цепь дальше.

— Да.

— И я уважаю это. Правда. Мне всегда это в тебе нравилось, — она убрала руку с его щеки. — Но я другая, Антон. Я не философ, не борец с системой. Я просто мать. И для меня нет других принципов, кроме того, что мой ребенок должен жить.

— Любой ценой?

— Любой.

Антон смотрел на нее и видел, как всё, что он строил, рушится. Его отказ шесть лет назад. Его работа с орденом. Его миссия — помогать семьям вырваться из цепи. Всё это не имело значения, потому что он не смог защитить свою семью.

Ты разрушил чужую операцию. Спас чужого сына. А своего не уберег.

— Я провалился, — сказал он вслух. — Это моя вина.

— Нет.

— Да. Если бы я не вмешивался. Если бы не лез к Даварини. Если бы…

— Тогда кто-то другой потерял бы сына. Или дочь. Или еще кого-то, — Агата встала. — Ты делал то, что считал правильным. Как всегда. И я не виню тебя. Но теперь моя очередь делать то, что считаю правильным я.

Она подошла к столу, взяла один из листов с нарисованной схемой ритуала.

Круг. Символы. Слова.

— Агата, нет. Пожалуйста!

Она не ответила, открыла ящик стола. Антон знал, что там. Нож для бумаги — старый, с костяной ручкой. Его подарил Лоренце. Ирония судьбы.

— Агата!

Она обернулась.

— Ты можешь остановить меня, — спокойно сказала она. — Физически ты сильнее. Можешь отобрать нож, связать меня, запереть в комнате. Но я навсегда запомню, что ты отнял у меня последний шанс спасти сына. И никогда тебе этого не прощу. Никогда, Антон.

Антон стоял неподвижно. Руки висели вдоль тела. Она права. Он мог бы остановить ее. Мог бы отобрать нож, удержать, не дать сделать то, что она собиралась сделать.

Но тогда…

Тогда ты потеряешь ее по-другому. Не физически. Душой.

— Пожалуйста, — попросил он в последний раз, скорее просто чтобы сказать. — Пожалуйста, не делай этого.

Агата подошла к нему, поцеловала в лоб, как целуют ребенка перед сном.

— Я люблю тебя, — сказала она. — И я люблю нашего сына. Этого достаточно, чтобы заплатить любую цену. А теперь просто не мешай. Пожалуйста.

Она отвернулась и начала чертить круг на полу. Антон смотрел, как лезвие ножа царапает паркет. Как появляются линии — те самые, которые он видел в сотнях архивных документов. Символы, которые он изучал годами. Теперь они появлялись в его собственном доме. Его жена рисовала их его же ножом. И он ничего не мог сделать.

Потому что она права. Это ее выбор. Не его.

Агата закончила круг. Посмотрела на схему, сверилась. Добавила внутренние линии — те, что соединяли центр с краями.

— Ты знаешь слова? — хрипло спросил Антон.

— Знаю. Ты всё записал, — она подняла на него глаза. — Ты очень тщательный, Антон. Во всём.