Онлайн книга «Адепты Формы»
|
Она встала в центр круга, подняла руку с ножом и начала говорить. Слова древние. Прозвучала не церковная, старая, грубая латынь, которая относилась к тем временам, когда язык еще помнил ритмы, способные открывать двери. Агата произносила их медленно, по слогам, как человек, который читает на чужом языке. Но произносила правильно. Антон слишком хорошо знал эти формулы, чтобы не узнать их сейчас: «Forma, exaudi me…» Воздух в комнате изменился. Сначала просто стало труднее дышать, как будто атмосферное давление сразу упало на несколько делений. «Venio ad te non ut servus, sed ut mater…» Свет от лампы на столе мигнул. Один раз, второй. Потом окончательно погас. Но комната не погрузилась во тьму — откуда-то шло слабое холодное голубоватое свечение без источника. «Peto quod meum est…» Антон стоял у стены, не в силах пошевелиться. Что-то как будто удерживало его на месте. Наверное, понимание, что это уже не его история. Что он является лишь свидетелем, а не участником. «Pretium solvam…» Агата подняла нож, провела быстро, без колебаний лезвием по ладони. Кровь выступила темной линией. — Агата! Жена не обернулась, сжала кулак, и капли упали на пол в центр начерченного круга. И тогда комната исчезла. Не буквально — стены остались на месте. И пол, и потолок. Но всё это перестало быть главным, как декорация, которую отодвинули на задний план. Реальностью стало что-то другое. Присутствие. Антон почувствовал его раньше, чем увидел. Почувствовал холод, который шел не снаружи, а изнутри. Давление на грудь, знакомое до боли. То самое, из роддома, из Рима, из всех тех мест, где он встречался с ней. Форма. Она явила себя не сразу. Сначала они услышали движение в углу комнаты, где не должно быть ничего. Потом увидели силуэт, который не отбрасывал тени. И наконец появился голос: — Агата Леван. Не вопрос. Констатация. Голос женский или казался таким. Мягким, почти материнским, и от этого еще более жутким. Агата стояла в центре круга, сжимая порезанную ладонь. Лицо бледное, кровь капала на пол, но она не замечала. — Ты пришла, — сказала она. — Ты позвала. — Да. Форма приблизилась. Теперь Антон мог видеть ее отчетливее. Хотя «видеть» — неправильное слово. Она не имела формы в привычном смысле. Скорее — это отсутствие формы, место, где свет переставал быть светом. — Антон Леван, — произнесла Форма, не поворачиваясь к нему. — Ты снова здесь. — Я не звал тебя, — сказал он. — Нет. Но ты здесь. Наблюдаешь. Это тоже данные. Форма повернулась к Агате. — Ты знаешь, зачем я прихожу. — Знаю. — Ты знаешь мою цену. — Да. — Тогда говори. Чего ты хочешь? Агата выпрямилась. Ее голос не дрожал: — Мой сын. Адам. Его похитили. Я хочу, чтобы он вернулся. Живым и невредимым. Форма молчала. Секунду, две, три. Тишина стала осязаемой. А потом произошло то, чего Антон не видел никогда. За все годы изучения архивов, за все встречи с Формой — никогда. Форма… замерла. Не в человеческом смысле. Она и так не двигалась по-человечески. Но что-то изменилось в ее присутствии. Как будто она сверялась с чем-то. Проверяла данные, которые только что поступили. — Нет, — сказала она. Одно слово. Короткое. Окончательное. Оно упало камнем — глухо и твердо. Агата отшатнулась. — Что? — Запрос отклонен. — Но… — Агата шагнула вперед, к самому краю круга. — Ты не можешь отказать. Я сделала всё правильно. Ритуал, слова, кровь. Я готова платить! |