Книга Спутница орков, страница 108 – Татьяна Демидова

От одного воспоминания щёки заливает румянцем, а низ живота отзывается сладкой, томной тяжестью. Неужели это была я? Неужели всё это правда было?..

Я не шевелюсь. Боюсь спугнуть этот покой.

Янар чувствует, что я проснулась, и обнимает чуть крепче, собственнически прижимая к себе.

Осторожно поднимаю глаза. Янар смотрит на меня сверху. Внимательный, собранный взгляд, будто и не спал вовсе. И на его красивом суровом лице — спокойная уверенность мужчины, у которого всё в мире идёт именно так, как он решил.

Под этим взглядом я почему-то смущаюсь, опускаю глаза, но Янар ловит мой подбородок двумя пальцами и не даёт спрятаться.

— Иола, — говорит он негромко.

И всё. Одно моё имя. Но так, что по спине бегут мурашки.

Он проводит большим пальцем по моей щеке, медленно, осторожно, а потом улыбается — самым краешком губ, той редкой, скупой своей улыбкой, от которой у меня всякий раз теплеет внутри. Он так редко улыбается. Так трепетно оттого, что улыбается он только мне...

Его взгляд опускается ниже — к моим волосам, всё ещё заплетённым в косу. Взгляд становится серьёзнее.

— Примешь мою косу? — спрашивает он.

Я смущаюсь, и в то же время внутри поднимается томительное, сладкое волнение. Как Оларх, Янар хочет, чтобы все видели, знали — я его.

Мои пальцы сами тянутся к косе Оларха. И я замираю, сообразив: если Янар заплетёт свою, значит, он расплетёт косу Оларха? Как это у них делается?..

Должно быть, вопрос отражается на моём лице, потому что Янар улыбается и наклоняется к моим губам.

— Я оставлю косу Оларха, — говорит он тихо, у самых моих губ. — Ты ведь хочешь две косы.

Я распахиваю глаза, и он добавляет, пристально глядя в глаза:

— И для третьей место есть.

Кровь приливает к щекам. Я понимаю, о ком он молчит. О Тахире. Думаю о его изумрудных глазах, о дерзкой улыбке, о поцелуе на палубе, что я так и не смогла забыть. И второй поцелуй, так не похожий на первый.

Янар понимает моё молчание и целует меня — коротко, уверенно, так, что все мысли путаются и разлетаются.

— Не обязательно решать сейчас.

Я отстраняюсь и смотрю ему прямо в глаза.

— Вы что, специально мне так говорите? — тихо спрашиваю я. — Что можно решать потом.

Янар не отшучивается, как отшутился бы Тахир. Наоборот, становится серьёзным.

— У тебя уже есть решение, — говорит он ровно. — Ты про него знаешь. Просто тебе нужно время. И мы это уважаем.

От его слов у меня внезапно к глазам подступает предательская влага. Уважают?

Всю мою жизнь это слово было не про меня. Со мной никто никогда не считался. И уж точно не давал мне права выбирать. А эти трое — грозные, сильные, привыкшие повелевать — ждут, пока решусь я.

Я моргаю, прогоняя влагу, и не нахожу слов. А Янар целует снова так, что забываю обо всём.

— Нужно позавтракать, — говорит он, отпуская мои губы.

Ещё один поцелуй, и мы встаём, начинаем одеваться.

За едой Янар то и дело подкладывает мне лучшие куски — молча, между делом. И мне непривычно от этой заботы. Мы едим в тишине, и мне нравится это молчание. В нём нет неловкости, только покой.

Я украдкой поглядываю на него из-под ресниц: строгий, огромный, спокойный, безумно красивый в утреннем свете. И всё не верю, что эта ночь была наяву. Что этот мужчина — мой.

Когда с едой закончено, Янар отставляет посуду и вдруг оказывается у меня за спиной.