Книга Зверь в моем замке, страница 103 – Элейн Торн

Сперва она была уверена. Он где-то рядом. Он дал о себе знать — зачем? Чтобы она знала: он жив. Он помнит. Он вернулся. Но зачем тогда исчез? Почему не подошёл ближе? Почему не дал коснуться себя? Эти вопросы она задавала себе снова и снова, и с каждым днём ответы казались всё более зыбкими.

Она сидела на пляже — на том самом валуне, где они с Кайлом когда-то делили пирожки, а с Эйнаром... с Эйнаром она здесь никогда не была. Он никогда не видел моря. Эта мысль вдруг поразила её: он провёл в замке почти год, но не видел ничего, кроме подземелья и её спальни. А теперь он где-то там, на свободе, и, может быть, тоже смотрит на море. Или на горы. Или на луну.

Она гуляла одна в лесу — там, где сосны шумят на ветру, а земля устлана мягким ковром из опавшей хвои. Она уходила далеко, дальше, чем обычно, надеясь увидеть следы на влажной земле, услышать шорох в кустах, почувствовать тот самый взгляд. Но лес молчал. Только белки шуршали в ветвях да дятел деловито стучал по стволу. Ни волка. Ни его тени. Ни его глаз в темноте.

Она возвращалась в замок продрогшая, с мокрым подолом и пустотой внутри. И каждый вечер, засыпая, она думала об одном и том же: «А был ли он вообще? Может, мне просто показалось?»

С каждым днём эта мысль крепла. Может быть, это была игра света. Может быть, обычный волк — белые волки, говорят, водятся на севере. Может быть, её воображение, истосковавшееся по нему, дорисовало знакомые черты. Может быть, она просто сошла с ума от семи лет ожидания. Это было бы объяснимо. Почти естественно. Многие вдовы видят своих мужей в толпе. Многие матери слышат голоса умерших детей. Она — не первая. Она — просто ещё одна женщина, которая слишком долго ждала.

И всё же... где-то глубоко внутри, под слоем сомнений и страха, жила уверенность. Та, что не требовала доказательств. Та, что шептала: «Он был здесь. Он жив. Он вернулся». И она продолжала ждать. Даже когда разум твердил: «Забудь. Тебе привиделось». Даже когда сердце ныло от тоски. Даже когда дни становились всё короче, а ночи — всё темнее.

Глава 16.

Прошло около двух недель после возвращения из Торнхилла, когда в Воронье Гнездо прибыл гонец. Он привёз письмо, запечатанное зелёным сургучом с гербом дома Лонгдейлов — скрещённые дубовые ветви на серебряном поле. Письмо было адресовано лично графу Корвейскому, и когда тот прочитал его за ужином, его губы тронула редкая, едва заметная улыбка.

— Лорд Аллард Лонгдейл, — произнёс он, откладывая пергамент, — просит разрешения нанести нам визит. Вместе с сыном, сэром Гаретом. Хотят обсудить возможное сотрудничество и, как он пишет, «укрепить дружеские связи между нашими домами».

Изольда, сидевшая напротив, немедленно оживилась. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, блеснули интересом.

— Лонгдейлы, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Старый род. У них хорошие земли на востоке и, кажется, доля в торговле шерстью. Это достойные гости.

— Более чем достойные, — подтвердил граф. — Я знал Алларда ещё в молодости. Мы вместе воевали на северной границе. Он хороший воин и честный человек. — Он помолчал и добавил: — И Лианна произвела впечатление в Торнхилле, на его сына, насколько я слышала.

Лианна, которая до этого молча ела суп, подняла глаза. Отец смотрел на неё с тем самым выражением, которое она уже научилась распознавать, — не давление, но осторожный вопрос.