Книга Зверь в моем замке, страница 181 – Элейн Торн

— Моя принцесса, — ответила она, и её губы дрогнули в улыбке. — Звучит как-то непривычно. Я ещё не привыкла.

— Привыкнешь. — Он взял её руку и поднёс к губам. — У тебя впереди целая жизнь, чтобы привыкнуть. Целая вечность, если понадобится.

— Ты говоришь так, будто мы бессмертны.

— Мы почти бессмертны. Я — оборотень. А ты... — он запнулся, — ...а ты — моя. А то, что моё, живёт долго.

Она рассмеялась — легко, счастливо, — и прижалась к его плечу. Карета покачивалась на ухабах, колёса поскрипывали, бубенцы на лошадях звенели, и весь этот шум был похож на музыку. Эйнар обнял её за плечи, и она почувствовала, как его губы коснулись её виска.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Семь лет я мечтал об этом дне. И вот он настал. Ты рядом. Ты моя жена. И я... — он замолчал, подбирая слова, — ...я самый счастливый мужчина на свете.

— Я тоже, — ответила она. — Я так долго ждала. И вот теперь всё кончилось. Все страхи, все сомнения, всё позади.

— Нет, — он покачал головой и посмотрел ей в глаза. — Не позади. Впереди. Всё только начинается.

Карета остановилась. Дверца распахнулась, и в неё заглянул слуга, объявив, что они прибыли. Эйнар вышел первым, подал руку Лианне, и она ступила на землю уже не как гостья, а как принцесса. Ворота Серебряного Замка были распахнуты настежь, и в них толпились слуги, придворные, стражники — все, кто не попал в часовню, но хотел увидеть молодожёнов.

Они прошли через двор, через анфиладу коридоров, и наконец вошли в тронный зал.

Зал был украшен так, что у Лианны перехватило дыхание. Тысячи свечей горели в хрустальных канделябрах, и их свет, преломляясь в гранях, рассыпался по стенам золотыми искрами. Гобелены с гербами двух домов висели на стенах, перевитые гирляндами из белых цветов. Пол был усыпан лепестками, а в центре, на возвышении, стоял трон, украшенный серебром и сапфирами.

У трона их уже ждала королева Морвейна. В её зелёных глазах, устремлённых на Лианну и Эйнара, светилась гордость.

— Племянник, — произнесла она, и её голос разнёсся под сводами, — сегодня ты стал мужем. А ты, Лианна, стала моей племянницей. Добро пожаловать в наш дом. Добро пожаловать в семью.

Она сделала шаг вперёд и обняла Лианну — крепко, по-настоящему, как обнимают родных. Лианна замерла на мгновение, а потом обняла её в ответ, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё.

— Не благодари, — ответила королева. — Ты сделала моего племянника счастливым. Это всё, о чём я когда-либо просила.

Потом Морвейна повернулась к собравшимся и провозгласила:

— Сегодня — день радости! Пусть пир будет щедрым, музыка — громкой, а счастье молодых — вечным. Да начнётся праздник!

И зал взорвался криками, музыкой и смехом. Начался пир.

Пир, устроенный в тронном зале, был таким грандиозным, что, казалось, сам замок раздвинул свои стены, чтобы вместить всех гостей. Столы, расставленные вдоль стен и в центре зала, ломились от яств, и над ними поднимался пар, смешанный с ароматами пряностей, жареного мяса и свежей выпечки. Сотни свечей в хрустальных канделябрах заливали зал золотым светом, и в этом свете лица гостей — людей, оборотней, эльфов, гномов, знатных лордов и простых воинов — казались тёплыми и радостными.

На столах громоздились блюда, достойные королевского пира. В центре, на огромных серебряных блюдах, покоились запечённые целиком олени — их шкуры, снятые перед подачей, были разложены рядом, как доказательство свежести и щедрости хозяев. Рядом высились горы жареных куропаток и перепелов, обёрнутых в тонкие ломтики бекона. Гуси и утки, запечённые с яблоками и черносливом, истекали соком, и их золотистая корочка блестела, как полированный янтарь. Огромные пироги — с дичью, с угрём, с голубятиной, с сыром и зеленью — были украшены фигурками из теста: волками, воронами, дубовыми листьями. Заливное из перепелов, заливное из рыбы, заливное из языка — всё это переливалось в свете свечей, как драгоценные камни. Копчёные окорока, нарезанные тонкими, почти прозрачными ломтями, лежали веером на деревянных досках. Рыба — лосось, форель, угорь — была подана и запечённой, и солёной, и копчёной. Сырные головы, молодые и выдержанные, с плесенью и без, высились в окружении винограда, инжира, засахаренных орехов и медовых сот.