Книга Зверь в моем замке, страница 32 – Элейн Торн

— Я хотела спросить, — сказала Лианна, усаживаясь на холодный камень. — Ты давно здесь. Я даже не знаю твоего имени. Как тебя зовут?

Эйнар молчал. Он опустил глаза, и белые пряди упали на лицо, скрыв его выражение. Лианна ждала. В подземелье было тихо — только вода капала где-то в дальнем конце коридора.

Лианна смотрела на него сквозь прутья и ждала. Она так много хотела спросить: как его зовут, откуда он, кто его родители. Но слова застревали в горле — она уже поняла, что он не отвечает не из упрямства, а потому что не знает, как ответить. Их языки были разными, как мир над землёй и мир под ней.

— Ты не понимаешь меня, да? — прошептала она.

Эйнар молчал. Его голубые глаза смотрели на неё внимательно, но в них читалась та же беспомощность, что и в первые дни. Он не знал слов. Не знал, как объяснить ей даже собственное имя.

Лианна вздохнула и достала из сумки книгу.

— Я принесла тебе кое-что, — сказала она, просовывая её сквозь прутья. — Смотри.

Это была та самая книга сказок — старая, в потёртом кожаном переплёте, с золотым тиснением на корешке. Лианна помнила её с раннего детства: мать читала её вслух, когда она болела, и яркие картинки — рыцари, драконы, замки — были её первым окном в большой мир. Теперь она открыла книгу на первой странице и поднесла свечу ближе.

— Смотри, — повторила она, показывая пальцем на рисунок. — Это — дракон. Дра-кон. Повтори.

Эйнар уставился на картинку. Его брови сошлись на переносице. Он не смотрел на неё — он смотрел на огнедышащего зверя, нарисованного яркими красками, и в его глазах зажёгся тот самый огонёк, который она уже научилась распознавать. Любопытство.

— Дра... кон, — выговорил он с трудом. Звук «р» давался ему тяжело — язык оборотней был мягче, певучее, в нём не было этих рычащих согласных.

— Хорошо! — Лианна просияла. — Очень хорошо!

Она перевернула страницу. Там был нарисован рыцарь в сияющих доспехах верхом на белом коне.

— Ры-царь. Рыцарь.

— Ри... царь, — повторил Эйнар, и Лианна невольно улыбнулась.

— Почти. Ры-царь. Давай ещё раз.

Они просидели так больше часа. Лианна показывала картинки и называла слова, а Эйнар повторял — коряво, с акцентом, но с удивительным упорством. «Замок». «Лес». «Меч». «Волк». Последнее слово он произнёс почти без акцента, и Лианна поняла: это слово он знал. Знал на своём языке. Знал, что оно значит.

— А я — Лианна. Запомнил?

— Ли-ан, — произнёс он, и его голос, низкий и мягкий, обволок её имя, как тёплый плащ.

Она кивнула, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. У них появился язык — общий, хрупкий, из двадцати-тридцати слов, но всё же язык. И это было только начало.

Они просидели так до глубокой ночи. Свеча почти догорела, и воск тёк на каменный пол мутными каплями. Лианна показывала картинки, называла слова, поправляла его произношение — терпеливо, мягко, без тени насмешки. Эйнар повторял. Иногда путал звуки, иногда замолкал надолго, подбирая слово, и тогда его брови сходились на переносице, а губы сжимались в тонкую линию. Но он не сдавался. Он впитывал каждое слово, как сухая земля впитывает воду, и Лианна видела: он не просто запоминает, он понимает. Понимает, что язык — это ключ. Ключ к ней, к миру за пределами камеры.

За окном — где-то далеко, наверху — луна поднялась над морем, и её серебряный свет, просочившийся сквозь крошечное окошко под потолком, тонкой нитью лёг на пол камеры. Эйнар поднял голову и посмотрел на этот свет. Его лицо, обычно напряжённое, стало спокойным, почти умиротворённым. Он протянул руку, и лунный луч скользнул по его пальцам — бледным, с обломанными ногтями, но уже не таким худым, как месяц назад.