Книга От куртизанки до принцессы, страница 21 – Айрин Валери

— Лорд Винчестер, я уже об этом знаю, — произнесла я холодно, уперев руки в бока и стараясь сохранить безразличный вид. Но внутри всё кипело — каждая жилка пульсировала от возмущения.

— Ты должна быть благодарна и безмерно счастлива, что на тебя обратил внимание такой… — отчим напыщенно начал свою речь, расправив плечи и глядя на меня с укором.

Он не успел договорить. Я резко перебила его, чеканя каждое слово:

— …мерзкий и отвратительный человек.

— Лауриетта! — вскрикнула мать, прижав ладони к груди. Её голос дрогнул, а лицо залила краснота.

По залу пробежали шёпотки — гости переглядывались, кто‑то прикрывал рот рукой, пытаясь скрыть изумление. Воздух словно наэлектризовался.

Лорд Винчестер побледнел. Его губы сжались в тонкую линию, а пальцы невольно сжали набалдашник трости. Он медленно повернулся и бросил озадаченный взгляд на отчима, словно ища поддержки или объяснения.

— Лауриетта, не смей так разговаривать со своим будущим мужем! — голос отчима загремел, как раскат грома. Он сделал шаг вперёд, его лицо побагровело от гнева.

— Ничего, я научу эту девочку манерам, — процедил лорд, и в его глазах мелькнуло что‑то холодное, расчётливое.

Я усмехнулась — коротко, жёстко — и сложила руки на груди, глядя ему прямо в глаза.

— Слушай, дед, — произнесла я это нахально и уверенно, и в речи сквозила откровенная насмешка, — ты лучше своих пра-пра-пра-пра-правнуков учи, а не чужих девочек.

На мгновение в зале повисла тишина — напряжённая, почти осязаемая. А затем по толпе пробежали смешки.

Лицо лорда побагровело. Он резко стукнул тростью о мраморный пол — звук получился резким, властным, словно удар хлыста. Все мгновенно притихли.

— Довольно! — его голос прозвучал жёстко и отрывисто. — Объявляй о помолвке!

— Одну минуточку, а как насчёт моего согласия? — высоко задрав подбородок, спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. В груди закипала смесь возмущения и тревоги: неужели они и правда думают, что могут просто так распорядиться моей судьбой?

— Оно нам не нужно, — небрежно отмахнулся отчим, словно от надоедливой мухи. Его тон был настолько равнодушным, что у меня перехватило дыхание.

— Что?.. — удивлённо выдохнула я, не веря своим ушам. Слова застряли в горле, а сердце пропустило удар.

Он неторопливо достал из кармана пиджака сложенный лист бумаги — договор с церковью, скреплённый печатью и подписями. Кожаный переплёт папки блеснул в свете люстр, подчёркивая официальность документа.

— Всё уже согласовано, Лауриетта, — произнёс он с холодной уверенностью, разворачивая бумагу и демонстрируя её собравшимся. — Никаких преград больше нет.

Я почувствовала, как во рту пересохло, а сердце заколотилось так часто, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Паника накрыла волной, мысли метались, как загнанные звери. Что делать? Как остановить это безумие? Но прежде чем я успела придумать хоть какой‑то план, отчим уже начал произносить торжественную речь:

— По закону, по воле жизни и по благословению церкви, я…

Его слова оборвал громкий стук в дверь — резкий, властный, словно удар грома. Все вздрогнули, обернувшись к входу.

— Да что такое! Откройте, кто там?! — раздражённо воскликнул отчим, нахмурившись.

За окном уже шел сильный ливень — тяжёлые капли застучали по стёклам, будто пытаясь пробиться внутрь. Ветер завыл, сотрясая ставни. Дверь распахнулась с громким скрипом, и на пороге возник Франц.