Книга От куртизанки до принцессы, страница 60 – Айрин Валери

Почему бежит?

Она не хочет быть с ним?

Хочет остаться с Францем?

Что черт возьми происходит!

Глава 17. Прибытие родственников

Лауриетта проснулась от сильной боли в висках. Шум, который издавали слуги в коридоре, казался ей невыносимым — каждый стук, каждый шёпот отдавался в голове глухой пульсацией. Она открыла глаза и поняла, что щёки её влажны. Она плакала всю ночь. Плакала от слов Вильгельма.

«Никакой помолвки не будет. Никакой свадьбы не будет. Я не дам этому случиться».

Эти слова врезались в память, как раскалённое клеймо. Она не понимала, что происходит в этом мире — в мире Лауриетты. Она не знала, как защитить девушку, чьё тело теперь носила, от этих мучений. Но она чувствовала их так остро, будто это её собственное сердце разбивали на куски. Буквально ощущала, как оно трескается — по живому, без ножа, без крови, но до чёрной, глухой боли.

В дверь громко постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вбежали служанки — раскрасневшиеся, взбудораженные.

— Мисс! Мисс, вставайте скорее! Сегодня будут гости! Принц Вильгельм приказал накрывать большой стол!

Лауриетта хотела сказать, что ей никуда не хочется, что она не в силах смотреть на гостей, тем более вежливо улыбаться. Но служанки уже хлопотали вокруг неё, расчёсывая волосы, зашнуровывая платье, поправляя кружева. Она позволила им делать всё, что угодно — словно кукла, которой всё равно.

Её нарядили в платье — то самое, что купил ей Франц. Которое так шло к её рыжим волосам. На лицо наложили лёгкий румянец, чтобы скрыть следы слёз. И когда она взглянула в зеркало, то увидела там девушку — красивую, но глубоко несчастную.

— Прошу, мисс, гости уже внизу, — поторопили её.

Лауриетта спустилась в большой обеденный зал.

Стол был накрыт так, как она ещё не видела во дворце — скатерть из тяжёлого бархата, серебряные приборы, хрустальные бокалы. Яства дымились на блюдах, слуги бесшумно скользили между стульями. Всё выглядело торжественно. Но во всём чувствовалась фальш.

Открылась дверь, и она увидела их.

Семейство Боносье.

Отчим вошёл первым — потным лицом и тревожными глазами. За ним — мать, женщина с уставшим лицом, которая когда-то, наверное, была красивой. А следом, словно павлин за павлином, вошли две сестры.

Старшая и младшая — с кукольными лицами и наивными, но цепкими глазами. А между ними, держась за юбку матери, крутился маленький брат с вечно перепачканными пальцами.

Навстречу гостям из своих покоев вышел Вильгельм. Он был в парадном камзоле, причёсан, выбрит — и выглядел таким же холодно. Он не взглянул на Лауриетту. Вообще. Словно её здесь не существовало.

Следом появился Франц — более мрачный, чем обычно, с заложенными за спину руками и тяжелым взглядом, который он устремил куда-то в сторону окна.

Лауриетта стояла в полном шоке. Она не могла промолвить ни слова. Губы онемели, язык прилип к нёбу. Все поздоровались — церемонно, с поклонами и реверансами, — и расселись за стол.

Сначала всё шло чинно. Отчим рассыпался в благодарностях принцу Вильгельму за приглашение, говорил какие-то пустые, льстивые слова. Мать поддакивала, кивая каждому слову мужа. Маленький брат возился в кресле, пытаясь стянуть со стола пирожное.

Но Лауриетта смотрела не на них.

Она смотрела на сестёр.