Книга От куртизанки до принцессы, страница 74 – Айрин Валери

Он больше не мог сдерживаться. Его руки, дрожа от нетерпения, наконец нашли её волосы — он осторожно, но твёрдо сжал их, словно хотел стать частью этого безумия, хотел быть ещё ближе, ещё глубже в этой буре чувств. Его бёдра невольно приподнялись, встречая её движения, и из его груди вырвался стон — долгий, протяжный, полный первобытной, необузданной страсти.

— Ты… ты сведёшь меня с ума… — выдохнул он, и в этих словах не было ни капли лжи.

Она лишь улыбнулась — эта улыбка, полная женского торжества и безграничной любви, обожгла его сильнее любого огня. Её ласки становились всё более настойчивыми, всё более страстными, и он чувствовал, как внутри него нарастает волна, огромная, неудержимая, готовая вот-вот обрушиться на него, сметая все барьеры, все остатки самообладания.

Его пальцы крепче сжали её волосы, его тело напряглось, словно перед прыжком в бездну, и в тот миг, когда волна наслаждения накрыла его с головой, он выкрикнул её имя — громко, отчаянно, так, словно это было единственное слово, которое он знал в своей жизни.

А она, почувствовав, как он содрогается в экстазе, наконец отстранилась, но лишь для того, чтобы прижаться к нему всем телом, положить голову на его вздымающуюся грудь и слушать, как бешено колотится его сердце — так же бешено, как и её собственное.

Он обнял её, его руки, всё ещё дрожащие от пережитого наслаждения, нежно гладили её спину, её волосы, словно он боялся, что она исчезнет, растворится, как мираж.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и его голос, хриплый и низкий, звучал как самая искренняя клятва. — Больше жизни.

Она подняла на него глаза и заулыбалась. И в её мимике он увидел вызов.

Резким движением он оказался сверху неё. Задрал юбку, проведя по бедрам, снял нижнее бельё, бесстыдно обнажая её. Он увидел впервые её ножки — и на секунду замер, словно перед шедевром искусства, который боялся испортить неосторожным жестом.

Осторожно, словно хрустальную статуэтку, он взял её ножку, несколько секунд полюбовался — изящной, трепетной, такой беззащитной в его сильных руках, — а затем начал целовать, жарко и смело, прокладывая огненную дорожку из поцелуев всё выше и выше.

Лауриетта невольно выгнулась, её пальцы вцепились в простыни, сжимая их так сильно, что костяшки побелели. Её дыхание стало прерывистым, рваным, а из груди вырвался первый тихий стон — сладкий, тягучий, словно приглашение продолжить.

Он не заставил себя ждать. Его губы, его язык — они были везде, они изучали её, дразнили, сводили с ума.

— Вильям… — её голос прозвучал едва слышно, словно сквозь пелену тумана, сквозь вихрь ощущений, которые накрывали её с головой.

Он не ответил — лишь на секунду оторвался, чтобы взглянуть на неё: её лицо, раскрасневшееся, с приоткрытыми губами, её глаза, полузакрытые от наслаждения, её вздымающаяся грудь — всё это только распаляло его страсть, делало его ласки ещё более жадными, ещё более безудержными.

Его язык коснулся самого сокровенного, и Лауриетта резко выдохнула, её тело содрогнулось, словно от удара молнии. Волна жара прокатилась по её венам, заставляя её выгнуться ещё сильнее, прижаться к нему, умоляя не останавливаться.

Он продолжал, не щадя ни себя, ни её, — его движения становились всё более ритмичными, всё более настойчивыми. Он чувствовал, как она дрожит в его руках, как её тело отзывается на каждое его прикосновение, и это было для него слаще любого вина, пьянее любого дурмана.