Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 21 – Диана Бауэр

Я опустила рубашку обратно и уже собиралась выйти, когда заметила на внутренней стороне двери глубокие следы.

Не детские царапины.

Взрослые.

Будто кто-то когда-то стоял снаружи и пытался не дать двери открыться, а изнутри по дереву били чем-то тяжёлым. Не ножом, не когтями ребёнка — чем-то вроде ножки стула или подсвечника. Я провела рукой по вмятинам и почувствовала, как во мне поднимается злость. Уже не растерянная, не женская после развода, а сухая, хозяйская, взрослая.

Этот дом не бросили.

Его заставили молчать.

И детей вместе с ним.

Снизу раздался стук.

Не в дверь. В пол.

Один. Потом ещё два, быстрых.

Я поспешила к лестнице и едва не оступилась на верхней ступени. Ная стояла посреди комнаты внизу, подняв ко мне испуганное лицо. У входной двери кто-то говорил. Голос был женский, мягкий, до неприятного знакомый даже через дерево.

— Мира, открой. Я знаю, ты внутри.

Селеста.

Я спустилась медленно, чтобы не выдать спешку. На миг наши с Наей взгляды встретились. Она стояла так, чтобы закрывать собой коврик и люк, и от этого мне захотелось обнять её — потом, когда будет можно.

— Убери крошки со стола, — тихо сказала я.

Ная быстро провела ладонью по столешнице, ссыпала крошки в фартук и отошла к очагу.

Я открыла дверь не сразу. Сначала поправила ворот платья, убрала маленький медный ключик в карман и только потом сняла засов.

Селеста стояла на крыльце так, будто заброшенный дом был не грязным, холодным местом у границы, а гостиной, куда она явилась с утренним визитом. Плащ у неё был светлый, подбитый мехом, сапожки почти не испачкались. За её спиной стояли двое мужчин из ближней стражи Совета. Не Рейнара. Я узнала серые повязки на рукавах.

— Ты быстро освоилась, — сказала она, заглянув через моё плечо.

— Доброе утро, Селеста.

Её улыбка стала тоньше.

— Я переживала, как ты провела ночь. Всё-таки место тяжёлое. Непривычное. Не каждая женщина справится после такого потрясения.

— Как видишь, дверь открыла сама.

Она скользнула взглядом по комнате. По очагу. По Нае. По стойке с чашками. На коврике взгляд задержался на долю мгновения дольше, чем нужно.

Я это заметила.

И она поняла, что я заметила.

— Совет попросил убедиться, что ты приняла дом и не собираешься покидать землю стаи, — произнесла Селеста.

— Совет обычно посылает с такими вопросами писаря.

— Сегодня решили иначе.

— Или ты решила.

Один из мужчин за её спиной нахмурился, но Селеста подняла руку, останавливая его. Движение получилось слишком уверенным для женщины, которая якобы никем здесь не распоряжалась.

— Мира, я не враг тебе.

— Конечно. Враги редко приходят утром с охраной и заглядывают в чужой дом.

Она вздохнула с красивой усталостью.

— Тебе сейчас всё кажется нападением. Это понятно. Но у чайного дома есть правила. Здесь опасно оставаться одной. Опасно впускать чужих. Опасно трогать старые двери.

Мой карман будто потяжелел от маленького ключика.

— Откуда ты знаешь про двери?

На лице Селесты ничего не изменилось.

Именно поэтому я поняла: вопрос попал в цель.

— Все знают, что дом старый, — сказала она. — В старых домах всегда много лишнего.

— Например?

— Пыль. Сырость. Плохие воспоминания.

— Детские чашки?

У Наи за спиной тихо звякнула кочерга. Я не повернулась.

Селеста впервые за всё утро перестала улыбаться.