Книга Чужая стезя, страница 120 – Михаил Тут

.

— Микула, — сказал я.

Он смотрел на мою кровь, которую Перводрево не взяло.

— Я думал, хватит.

Он не попросил понять, не оправдывался. Только перехватил нож поудобнее и двинулся ко мне.

— Довольно, мальчик, - между нами появился Леонтий.

Микула будто не услышал и прошел прямо сквозь призрака.

Он смотрел на ствол и на закрывшуюся царапину. В его глазах была пустота и безнадега.

Я дёрнул метку Числобога, знак под одеждой отозвался золодным присутствием. И всё. Счёт не сложился, костяшки не щелкнули, стрелка не побежала назад.. В груди было не пусто, я чувствовал метку, но не мог использовать. Совсем как тогда, в курганах. Дурацкая магия с дурацкими правилами! Как оно меня все задолбало!!!

Корни прижали меня крепче.

— Чего оно хочет? — спросил я Микулу.

— Жизнь.

Нож в его руке поднялся.

Не сразу к горлу. Сначала просто выше. Потом ещё выше. Он смотрел не на меня, а на свою руку, будто только сейчас понял, чья она и что собирается сделать.

— Ты знал?

— Я знал, что говорил. Думал, крови хватит. Он говорил о крови. И просил не потерять по пути то, что он мне дал.

— Мою кровь? Меня?

— Да. Но я думал… думал… нужно… чуть-чуть…

Лезвие уже дрожало возле моей шеи, но ещё не касалось кожи.

— Я тащился сюда под нож добровольно, — усмехнулся я. – И еще помогал своему палачу. Защищал его. Какая ирония.

Микула зажмурился.

— Я надеялся, что смогу заплатить малым. Замолчи. Не говори.

— Нет уж, давай поговорим… Ты помнишь, как Леонтий рассказывал тебе, кто такой Иуда? И как сильно ты порицал его поведение?

Он открыл глаза.

— Да, - Микула опустил голову и вдруг всхлипнул. - Но… но я не один пришёл. Я тех людей тоже привёл. Они все за моей спиной, вся деревня. Я им обещал. Если уйду отсюда недоплаченным, мор вернётся. Они будут ждать зря. И все умрут.

— И поэтому нужна моя жизнь, да? Без этого совсем никак?

Он попытался ответить, но не смог. Стоял, смотрел на нож и размазывал по лицу слезы.

А потом на меня внезапно навалился страх. Но не за собственную жизнь, нет. До этого были злость, боль, попытка вырваться, попытка отката, попытка разозлить Микулу или надавить на его совесть. Н о страх… не за тело Святослава, не только за себя, а за то, что смерть может не закрыть мои счеты с Числобогом. За то, что Числобог потом придёт и не найдёт меня там, где должен. За то, что семья, ради которой я всё начал, снова окажется частью чужого счёта. Той частью, которую можно сократить в этом уравнении.

— Если всё-таки зарежешь, — сказал я, — когда он придёт, скажи: я делал все что в моих силах. Но он сам не дал четких указаний, поэтому я мог делать все что мог, не в ту сторону.

Микула моргнул.

— А в какую?

— В твою.

Я сглотнул. Лезвие царапнуло кожу, и я закрыл глаза готовясь к очередной смерти. А говорят, что я не умею умирать. Сейчас будет уже третий раз, я в этом деле профессионал.

— И пусть моих не трогает. Они уже один раз умерли из-за меня. Хватит с них.

Микула зажал мой рот свободной рукой. Нож чуть не выпал из его дрожащей руки.

Леонтий больше не выдержал.

— Кровь друга уже взял, — сказал он. Голос у него звенел так, что даже корни будто притихли. — Теперь жизнь хочешь? Христос Себя отдал, мальчик. Себя! Не друга, связанного под нож положил.

Микула вздрогнул.

— Я не...

— Ты сейчас не волхвом станешь. Ты станешь тем, кто потом всю жизнь будет знать о себе – он предатель и сволочь.