Книга Чужая стезя, страница 78 – Михаил Тут

— В моём доме живых не жгут.

Карп дёрнулся, но Осташ держал крепко.

— Это уже не твой дом! Это ловушка Холодной Тетки!

Дверь закрылась сама. Перед ней стоял Леонтий. Не полностью плотный, но достаточно, чтобы все его увидели. В избе сразу стало холоднее. Пламя в лучине дрогнуло.

Карп поднял топор.

— Нечисть.

— Священник, — сказал Леонтий. — Бывший. Но должность, как видишь, держится лучше тела.

— С дороги.

— Нет.

Карп побелел от злости.

Леонтий шагнул ближе. Топор прошёл сквозь его грудь. Карп вскрикнул и выронил оружие: рукоять покрылась инеем.

— Сожжёте их, — сказал Леонтий, — я останусь здесь. В вашей деревне. Навсегда.

Никто не ответил.

— В печи. В сенях. У твоей двери, Карп. Каждую ночь.

Карп сглотнул.

— Пугаешь?

— Да.

— У меня в доме трое малых, — сказал Карп. — И жена на сносях. Я ваших моровых жалеть не нанимался.

Леонтий повернулся к нему.

— Тогда о них и подумай. Зачем им такой сосед как я, а?

Карп дёрнулся, будто его ударили. Влас поднял ладонь.

— Покойника тоже можно запереть.

Леонтий сурово посмотрел на него.

— Попробуй. Я на ваши языческие ритуалы плевать хотел.

— Хватит, — сказал Лазарь. — Он прав не тем, что пугает. Вы уже в избе. Дышали. Кровь видели. Тряпки трогали.

Осташ посмотрел на жену. Та прижала руки к груди. Карп прошипел:

— Так что, ждать смерти?

Микула открыл глаза. Я даже не понял, когда он очнулся.

— Нет, — сказал он. Голос был слабый, но в избе услышали все.

Осташ наклонился к нему.

— Что?

Микула сглотнул. На губах выступила серая пена. Он слизнул её и поморщился.

— Я ученик волхва Рода. Иду к Перводреву. За посвящением.

Карп зло рассмеялся.

— И что? Ты даже не волхв! Чем ты сейчас нам поможешь???

— После посвящения смогу вылечить Мороую Проказу, — сказал Микула. — Не сразу. Но смогу. Вас тоже вылечу.

— А если сдохнешь? — спросил Карп. – Не дойдя до своего Перводрева?

— Тогда не смогу.

Ответ был честный. Из-за этого в избе стало ещё тише. Влас спросил:

— А если дойдёшь?

Микула посмотрел на него.

— Вернусь.

— Слово ученика ничего не стоит, — сказал Карп. — Сегодня ты здесь, завтра у князя, послезавтра у своего дерева. А у нас бабы и дети.

Осташ не спускал с Микулы глаз.

— Он мог смолчать про мор, — сказал он. — Не смолчал.

— Может, сил врать не было.

— Сил просить тоже не было, — ответил Осташ. — Мы сами их в дом внесли.

Влас повернулся к Лазарю.

— Если он вернётся волхвом, точно сможет вытянуть деревню?

Лазарь помолчал.

— Если правда ученик Рода. Если дойдёт. Если Перводрево примет. Если болезнь не сожрёт раньше.

— Много “если”.

— Это же лучше, чем сразу “нет, у нас никакой надежды”.

Влас посмотрел на свои пальцы. На них темнела чужая кровь.

— Значит, чистых здесь уже нет.

— Во всей деревне нет, - сказал Лазарь. – Это не простая проказа. Моровая. Она не только тело заражает, но и дух. Через родство добирается. А мы все здесь так или иначе сродственники.

Карп сплюнул на пол.

— Значит, отпустить? С конём? С едой? С проводником? А нам ждать, когда он соизволит вспомнить?

Влас посмотрел на Микулу.

— Поклянись.

Микула моргнул.

— Чем?

— Не словом мальчишки. И не страхом. Именем Рода.

Леонтий покосился на меня.

Я молчал.

Влас продолжил:

— Клянись, что вернёшься, если дойдёшь и получишь посвящение. Клянись, что выведешь мор. И останешься у нас волхвом не меньше трёх лет после этого.