Книга Чужая стезя, страница 88 – Михаил Тут

— Это... люди сами меняли. За защиту.

Никто не ответил.

— Тут травы, — сказал он быстро тыкая в какой-то сундучок. — Мази. Иглы. Перевязь. Я покажу. Только рану мне тоже... я ж вам место отдал.

— Покажи, — сказал я.

Он показал.

Лазарь бы оценил короб. Чистые тряпки. Сухой мох. Смола. Настойка в маленькой глиняной фляге. Порошки и мази на основе жира. Бутыль с чем-то очень похожим на спирт. Тонкийи очень острый нож для вскрытия гноя. Набор игл и суровые нитки. Меня аж передернуло. Безжалостная средневековая медицина.

Мы перевязали Немира. Порез был глубокий, но не смертельный, если не загниёт. Немир сидел молча, пока я стягивал края раны. Даже не дёрнулся. Только после узла выдохнул чуть длиннее обычного. Когда я затянул последний узел, Немир впервые опустил голову и внезапно стал похож на старика, которым на самом деле и был.

Микуле промыли голову. Он очнулся и попытался выругаться. Получилось:

— С-с-с...

Он ударил здоровой рукой по овчине.

— Тише, — сказал Леонтий.

Микула посмотрел на него зло.

— С-сам т-ты т-т-тише.

Интересно, он теперь всю жизнь будет заикой? И если да, то не пахнет ли это профнепригодностью для волхва?

Атаману тоже перевязали бедро и руку. Хотя при ближайшем рассмотрении, там оказались всего лишь царапины. После перевязки Немир связал его заново.

Атаман попробовал улыбнуться.

— Я не сбегу. Я же теперь тоже заражен… Понял уже, не врали вы. А у меня семья… дети…

Немир посмотрел на него. Показал на детские рукавички и атаман заткнулся.

Ночевать пришлось там же. Немир потерял много крови. Микула после удара не мог сидеть дольше нескольких минут. Лошадь дрожала от усталости. Я был полон смертей, и тело от этого казалось бодрее, чем имело на то право. Даже пораженная проказой рука казалась почти здоровой.

Пещеру закрыли шкурами. Костёр развели маленький. Череп с саней оставили у входа. Пусть смотрит наружу. Так он сторожил живых от нас. Мало ли кто сюда еще забредет.

Микула спал плохо. Иногда просыпался и пытался повторить свою клятву.

— И-именем... Р-рода...

Потом злился, сжимал зубы и начинал сначала.

Ночью атаман попробовал уйти.

Он не был дураком. Верёвку не рвал. Он освободил одну руку тонкой костяной иглой, спрятанной в подшивке сапога. Потом долго лежал неподвижно, ждал, пока Немир, оставленный часовым, закроет глаза и задремлет. Наконец, это случилось. Атаман пополз к выходу.

Я видел все это прямо через сон, будто сон во сне. Странное ощущение. Я открыл глаза и вывалился из сна, в тот сон, который принято считать реальностью. Атаман уже был у шкур. Одна рука свободна, в другой маленький нож.

— Стоять!

Он рванул в сторону.

Я бросил в него полено и попал по ногам. Атаман упал, вскочил, успел сделать ещё два шага. Но тут в него врезался Немир. Атаман обернулся и полоснул ножом. Немир принял порез по предплечью, шагнул внутрь удара, поймал его шею локтем и плечом.

Раздался короткий резкий хруст и тело атамана оседает на землю.

— Ч-что... – пробормотал Микула просыпаясь.

— Убежать хотел.

Леонтий уже стоял рядом с теплым телом. Я видел, как он борется с собой и проигрывает этот бой. Леонтий нырнул в труп. Тело атамана вздрогнуло, его глаза открылись. Шея держалась странно: Немир сломав её, вывернул голову почти задом наперед. Леонтий поднял чужую руку, потрогал пальцы. Сжал и разжал кулак. Потом руками развернул голову так, чтобы она смотрела куда положено.