Книга Ещё не люди, страница 130 – Михаил Булыух, Михаил Тут

На третий день группа ушла дальше обычного. Сначала голоса ещё слышались между деревьями, потом исчезли, и до самого вечера никто не вернулся. К воде пришлось спускаться самостоятельно, тратя на каждый участок столько сил, что после возвращения я долго лежал на ветви и не мог даже заняться шерстью вокруг раны.

Ночью под деревом появились те самые мелкие свинообразные, которых раньше никто из нас не воспринимал всерьёз. Они фыркали внизу и шуршали листьями, а я лежал наверху с двумя повреждёнными ногами и впервые оценивал их совсем иначе. Даже безобидный зверь становится убедительнее, когда не можешь нормально уйти.

Хриплая появилась только утром. В руках у неё было два небольших плода; один она съела сама, второй долго держала, пока я не попросил, после чего позволила забрать почти половину. Лохматый пришёл следом и уселся достаточно близко, чтобы я начал чесать ему плечо. Возможно, именно это удерживало его возле меня дольше еды: молодой не собирался превращаться в сиделку, зато быстро оценил преимущества родственника, который почти всегда доступен для груминга.

Постепенно вокруг моей неподвижности сложился распорядок, которого никто специально не создавал. Пищи на острове хватало, поэтому группе не требовалось ежедневно уходить на большие расстояния; Хриплая возвращалась несколько раз за день, Лохматый научился после указания приносить часть найденной еды, а Белый продолжал копировать увиденное и временами приносил то плод, то совершенно бесполезный предмет.

Однажды Лохматый вернулся без плодов. В сжатой ладони у него шевелилось несколько толстых дождевых червей; судя по мокрой земле на пальцах, он только что вытащил их из размокшей почвы возле низины. Молодой положил добычу рядом со мной и остался сидеть, наблюдая, что я с ней сделаю.

Я стряхнул с первого червя налипшую землю и съел. Потом второго. С каждым миллионом лет черви становились всё вкуснее. Оставшихся я доел без колебаний, после чего Лохматый потерял интерес к происходящему и полез обратно к группе.

Некоторые взрослые мной вообще не интересовались. Сухая ничего не приносила, шины не касалась и продолжала выбирать кормовые участки так же, как до моей травмы. Несколько раз её маршрут проходил неподалёку, и группа задерживалась здесь ещё на день, но я не знал, учитывала ли старая самка моё состояние или просто лучше остальных помнила, где сейчас есть еда.

Зато поведение Хриплой и Лохматого менялось заметно. Самка иногда подходила с остатком пищи и садилась рядом прежде, чем я успевал просить. Молодому при смене шины хватало одного жеста, чтобы удерживать ветку, а в следующий раз Хриплая сама прижала свободный конец к голени, пока я затягивал растительную полосу.

Раньше для этого приходилось ловить её кисть и удерживать на нужном месте. Теперь она дождалась, пока я закончу, и только после этого отпустила ветку.

8

Левая нога заживала медленно, но постепенно становилось понятно, что кость хотя бы не собирается убивать меня сама. Отёк уменьшился, боль в покое стала слабее, а через несколько недель я осторожно поставил стопу на землю и перенёс часть веса.

Слишком хотелось сразу попробовать пройти, поэтому пришлось заставить себя сесть обратно. После прежних травм я уже знал, как легко испортить недели заживления одной попыткой доказать собственному телу, что оно обязано восстановиться быстрее.