Книга Ещё не люди, страница 15 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Лежать на земле оказалось непривычно. За всю жизнь я проводил здесь куда меньше времени, чем наверху, и теперь впервые мог спокойно рассматривать собственный мир снизу. Высоко между ветвями темнели несколько старых площадок. Одну из них я точно не строил: боковые ветви там были уложены иначе, основание получилось плотнее, а с одной стороны кто-то добавил еще одну опору, отчего вся конструкция выглядела лучше тех, что когда-то делал я.

Выходило довольно смешно. В голове у меня всю жизнь хранились самолеты, компьютеры, электростанции, огнестрельное оружие и еще бог знает сколько достижений человеческой цивилизации. Я пытался добыть огонь, колол камни, мастерил копье, придумывал способы хранить пищу и всякий раз упирался то в возможности собственного тела, то в отсутствие нужных материалов и промежуточных технологий, то в невозможность объяснить окружающим, зачем вообще занимаюсь всей этой ерундой.

А прижились несколько согнутых и правильно уложенных ветвей, которые когда-то казались мне почти издевательством над собственными возможностями. Теперь я смотрел на площадку, сделанную кем-то без моей помощи и уже лучше моей, и был далеко не так уверен, что это мало.

Дышать становилось все тяжелее. При каждом вдохе приходилось сознательно заставлять грудь подняться, а паузы между ними постепенно удлинялись. Я еще раз попробовал вспомнить собственное имя, но за прожитые годы память так и не стала щедрее. За темной стеной по-прежнему не было ни лица, ни семьи, ни последнего дня прежней жизни, и это раздражало почти сильнее смерти. Я прожил целую жизнь и так и не понял, что со мной произошло.

Последнее, что удалось рассмотреть достаточно отчетливо, была та самая чужая площадка наверху. Потом ветви начали сливаться, шум леса словно отодвинулся куда-то далеко, а я перестал понимать, действительно ли делаю следующий вдох или только собираюсь его сделать.

На этом моя жизнь закончилась.

Научная основа художественной реконструкции

Proconsul africanus — раннемиоценовый катарриновый примат из Восточной Африки, типовой материал которого связан с Кору и другими местонахождениями комплекса Тиндерет в западной Кении. Систематическая ревизия 2015 года существенно сузила прежнее понимание рода Proconsul: большая часть хорошо известных находок с островов Русинга и Мфангано была выделена в отдельный род Ekembo, тогда как P. africanus и близкие формы из Тиндерета составляют Proconsul в более строгом смысле. Из-за этого старые реконструкции, механически объединявшие все «проконсуловые» скелеты, следует использовать осторожно.

Кору около 20 млн лет назад находился в непосредственной области влияния вулканического комплекса Тиндерет. Современное многопрокси-исследование Koru 16 показывает чередование вулканического пепла и слабо развитых ископаемых почв, что соответствует периодическим извержениям с последующими периодами восстановления растительности. Таким образом, вулканизм был не редким внешним событием, а одним из постоянных факторов формирования местного ландшафта.

Климат был жарким и влажным. По ископаемым листьям средняя годовая температура реконструируется выше 25 °C, количество осадков — примерно в 2000 мм в год. Более тысячи изученных листьев относятся как минимум к 18 морфотипам; различия даже между двумя близко расположенными карьерами показывают заметную пространственную неоднородность растительности. Продолжительность жизни листьев, их строение, ископаемые почвы и слепки древесных стволов указывают на тропический сезонный, преимущественно полулистопадный лес с чередованием участков более сомкнутого и более открытого полога. Это был не однообразный сплошной «дождевой лес», а мозаичная древесная среда, регулярно нарушаемая вулканическими событиями.