Книга Ещё не люди, страница 196 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Я сел рядом и некоторое время не мог прикоснуться к телу. За несколько миллионов лет у меня умерло огромное количество детей, и до этого дня сама фраза звучала почти как указание на опыт: я знаю, как выглядит детская болезнь, травма, голод и потеря, потому что видел их много раз. Теперь опыт внезапно распался обратно на отдельных детей.

Я вспомнил маленькую дочь из очень древней жизни, от которой почти ничего больше не сохранилось, но её горячее больное тело возникло перед глазами удивительно ясно. Потом вспомнился другой сын, унесённый водой, и ещё один детёныш, не переживший первые месяцы. Миллионы лет не сделали нынешнюю смерть легче; они только дали ей множество старых отражений.

Собственную смерть я воспринимал как переход. Смерть Счастья, насколько мы могли судить по её воспоминаниям, тоже должна была закончиться новым рождением. С сыном такой уверенности не было: ни одного узла, ни одного воспоминания, ни одного доказательства, что обычный ребёнок тоже куда-нибудь возвращается.

Возможно, механизм действовал на всех, а память сохранялась только у нас. Возможно, перерождались только некоторые сознания. Возможно, само объяснение было гораздо сложнее, чем мы представляли. Ни одна из версий не позволяла честно сказать Счастью, что сын обязательно снова родится, поэтому желание утешить её пришлось оставить невысказанным.

Счастье оставалась возле тела до темноты. Несколько родственников подходили, трогали погибшего и отходили; одна из сестёр возвращалась несколько раз. Младший сначала пытался привлечь внимание брата привычными способами, затем начал беспокоиться и потянул его за кисть.

Счастье резко оттолкнула ребёнка. Младший испуганно отскочил, и она почти сразу поняла, что сделала: свободной рукой притянула его обратно, продолжая другой поддерживать погибшего сына, а ребёнок прижался к ней и перестал пытаться разбудить брата.

Только тогда я наконец взял погибшего за руку. Между пальцами оставались мелкие кусочки коры от последней ветки, и я начал вытаскивать их один за другим, хотя прекрасно понимал бессмысленность занятия. Каждая щепка была настолько мелкой и незначительной, что останавливаться следовало после первой, но именно поэтому рука продолжала искать следующую.

Утром тело пришлось оставить. Группа не могла бесконечно оставаться возле мёртвого, а мы не могли изменить устройство мира только потому, что не хотели уходить. Счастье поднялась последней и несколько раз обернулась, пока растительность окончательно не скрыла место; я тоже оборачивался.

14

Первые недели после смерти сына показали, сколько его присутствия было спрятано в обычных привычках. Я замечал особенно длинную ветвь и на мгновение ожидал увидеть его рядом; Счастье иногда пересчитывала детей взглядом и задерживалась после четвёртого, словно тело ещё помнило прежнее число лучше сознания. Отсутствие возникало не в специальных воспоминаниях, а в местах, где раньше вообще не требовалось думать.

Однажды младший нашёл палку почти такой же нелепой длины, какие любил брат. Я уже приготовил знакомый насмешливый сигнал, которым собирался прокомментировать выбор, и только в последний момент понял, к кому на самом деле обращаюсь. Счастье заметила остановку, подошла и просто взяла меня за кисть, не пытаясь превращать произошедшее в разговор.